...
  • Trio. Rusca
  • Firuz Mustafa



  • Фируз МУСТАФА




    ТриО

    1.
    Райский Цветок
    (роман)

    2.
    Морское Кочевье
    (повесть-притча)

    3.
    День Лошади
    (рассказ-триптих)







    Баку-2021




    фируз мустафа

    ТриО
    роман.повесть.рассказ


    В представленную читателям книгу
    Фируза Мустафы
    вошли три прозаические произведения.
    Герои произведений люди прошлого, настоящего и будущего.


    ©Фируз Мустафа.2021.стр.,416

    "Renessans-A".2021
    ISBN 978-9952-37-245-8

    4502020000
    F-----------------2021
    009



    Bakı.2021.











    РАЙСКИЙ ЦВЕТОК

    (роман)













    Герой остросюжетного романа Фируза Мустафы "Райский цветок" Джавад Амирханлы, честный и талантливый учёный, не может смириться с окружающей его несправедливостью, переносит тяжелейшие психические расстройства, и в итоге столкнувшись с реальной ситуацией, не справляется с нею и решает отойти в виртуальный мир. Но в созданном им мире грез и фантазий его так же преследуют потери и несчастья. Выдвинутый им научный проект "вечной жизни" воспринимается его современниками неоднозначно и несерьёзно. Многие считают его душевнобольным. Но герой "Райского цветка" до конца решителен в борьбе за свои идеи.
    Произведение является не только прозаической, так как в нем использованы и другие художественные жанры, в том числе поэтические, драматические нюансы, и уделено место научным исследованиям героя.
    Большое место в произведении отведено символам. Роман имеет многослойную структуру, полифоническую стиль.
    Я выражаю свою искреннюю благодарность Eгане ханум, которая мастерски перевела на русский язык столь сложное произведение.





    «Меняйте ваши мнения – сохраняйте ваши принципы, меняйте листья – сохраняйте корни».
    Виктор Гюго


    «Чем меньше я общаюсь с людьми, тем лучше… Человек чувствует себя в одиночестве, как рыба в воде».
    Артур Шопенгауэр


    «Человек, живущий преимущественно прошлым, – несчастен, живущий будущим – фантазер, а живущий настоящим – легкомыслен. Тот же, кто живет и прошлым, и настоящим, и будущим, – не несчастен, не легкомыслен, не фантазер, но разумный человек».
    Драган Еремич











    …Ты думаешь, что этот мир вечен? Тебе кажется, что весь этот мир с его печалями и радостями будет существовать всегда? Не забывай, что ничто не вечно под луной, как и жизнь самого человека. Ну, почему ты хмуришь брови? Не веришь? На самом деле этот мир создан самим человеком. Он возрождается, когда мы приходим в этот бренный мир, и умирает вместе с нами, когда покидаем его. У всех вещей есть свое начало и свой конец. И вот однажды, когда последний человек навсегда закроет глаза, этот мир, словно живое существо, исчезнет вместе с ним навсегда.






    В первый раз Джавад Амирханлы «повстречался» с незваной гостьей зимним холодным вечером в своей городской квартире. Он хорошо помнил, как в тот день готовил на кухне ужин. Жена находилась в больнице, и он был вынужден обслуживать себя сам.
    На небе взошла луна. За окном стояла холодная, темная ночь, и на душе было грустно и тоскливо.
    На улице подул легкий ветерок. Настроенный, как и сама природа, на грустные нотки, Джавад Амирханлы налил себе чашку кофе и сделал бутерброд. Со словами «Бисмиллах» он поднес было ломтик хлеба ко рту, как услышал, что кто-то тихо зовет его: «Джавад-бей, Джавад-бей…» Сначала показалось, что это ему послышалось. Но его снова окликнули: «Джавад-бей…» Он растерялся. Голос и вправду доносился с балкона его квартиры. Но кто же это мог быть? Может, кто-нибудь из соседнего дома? Но кому в такой холодный зимний вечер придет в голову взбираться по стене дома на балкон? Странным было и то, что квартира его находилась на последнем этаже многоэтажного дома, и, только поднявшись на крышу, можно было уже оттуда спуститься на балкон. Но кто же мог влезть сюда в такую зимнюю стужу?.. Нет, скорее всего, это галлюцинации, это ему кажется.
    Когда его окликнули снова, Джавад Амирханлы уронил ломтик хлеба на пол. Он встал, несмело подошел к окну и выглянул на балкон. Но там никого не было. Осмотрелся вокруг, стало страшно. Может, это признаки какой-нибудь болезни? Какой именно? Но он ведь не ребенок, чтобы не догадаться, какая именно болезнь бывает в таких случаях.
    «Джавад-бей…» Нервно ухватившись за ручку двери, выходящей на балкон, он с силой рванул ее на себя. Дверь открылась настежь. Мужчине показалось, что стоящий посреди балкона развесистый куст с серебристым стволом (на самом деле, он больше походил на дерево), словно боясь чего-то, забился в угол.
    Несколько лет назад семена этого растения каким-то невероятным образом попали в горшок, стоящий на балконе у одного из родственников. Семена проросли и родственник подарил выросший куст ему на день рождения. Впоследствии родственник этот сошел с ума и умер в одной из психиатрических больниц города. С той поры этот странный подарок рос на балконе Джавада. Большие, серебристого цвета листья наполняли все вокруг нежным ароматом. Но когда Джавад Амирханлы смотрел на него, его бросало в дрожь. Услышав о несчастье, которое произошло с родственником, он решил было выбросить растение, но жена воспротивилась: «Если у кого-то съехала крыша, это не значит, что надо валить всю вину на растение. Оно же тебе не мешает… Когда тебя не бывает дома, я разговариваю с ним, делюсь своими проблемами». Последняя фраза, сказанная женой серьезным тоном, немного удивила его. В летние и осенние месяцы листья странного растения отливали серебристо-матовым цветом, зимой же серебристые листья будто превращались в сверкающее зеркало. Джавад Амирханлы еще ни разу нигде не встречал растение, похожее на это.
    Перед тем, как лечь в больницу, жена поручила ему ухаживать за кустом и вовремя поливать. Только сейчас он вспомнил, что уже долгое время не поливал это, как он его называл, «серебряное дерево».
    Свет из квартиры падал на балкон. Легкий ветерок в медленном ритме шевелил серебристые листья на ветках, а также листья, рассыпанные на каменном полу балкона. Испугавшись, Джавад Амирханлы хотел было вернуться в комнату, но кто-то вновь окликнул его:
    – Здравствуйте, Джавад-бей.
    Мужчина вздрогнул, но тут же взял себя в руки.
    – Здравствуйте, – пробормотал он, робко озираясь вокруг.
    За цветочным горшком будто что-то зашевелилось. Он нервно дернул плечом, по телу пробежала неприятная дрожь. Присмотревшись, он увидел чьи-то руки, обвивавшие, словно змеи, ствол дерева, и были они такого же серебристо-белого цвета, как и само дерево. От страха у него перехватило дыхание и затряслись колени.
    «Боже, – подумал он, – кто же мог сыграть со мной такую злую шутку? Откуда на моем балконе появилась незнакомая молодая женщина?»
    Разинув от удивления рот, он хотел было закричать и позвать соседей, но, моментально взяв себя в руки, предпочел этого не делать.
    Мельком взглянув на девушку, он увидел, как она, прячась, прижималась своей белой мраморной грудью к стволу «серебряного дерева», и ее длинные блестящие косы, похожие на ледяные сосульки, были такими же белоснежно-серебристыми, как и ствол самого дерева. Словно отколовшись, на балкон упал кусок луны в виде прекрасной девы. Девушка была в костюме Евы, то есть совершенно нагая. Возможно, это было не совсем так, но ему показалось, что на ней не было даже нижнего белья. Он невольно закрыл глаза. За всю свою жизнь он практически не видел полностью обнаженным тело своей жены, и вот тебе на, неизвестно откуда на балконе, словно случайно залетевшая голубка, появилась из-за куста «серебристого» цвета женщина.
    Джавад Амирханлы стоял в растерянности и не знал, что сказать, словно ему закрыли рот на замок. У него даже не хватало сил вернуться в комнату.
    – Джавад-бей…
    – Слушаю… Что вам нужно?
    Собственный голос показался ему чужим и холодным, словно его заморозила стужа. C трудом открыв глаза, Джавад Амирханлы взглянул на девушку. Из вежливости он хотел было спросить ее, не холодно ли ей, но тут же передумал, ведь никто не знает, чем это может обернуться.
    «Бог знает, чья эта шутка… Может, эту бестию забросили сюда с парашютом? – подумал он. – В наше время можно сделать все, что угодно. Допустим, что самолет разбился в небе, и она упала сюда с небес…»
    Он взглянул сначала вниз, затем вверх. Небо было затянуто серыми тучами.
    «Нет, не похоже, что эта красавица упала с неба, ведь ни на балконе, ни где-нибудь поблизости нет никакого парашюта».
    Вскоре он упрекнул себя за эти наивные мысли. Откуда в его голове могли появиться эти дурацкие предположения о самолете и парашюте? Может, кто-то решил разыграть его? Нет, это не было похоже на розыгрыш. К тому же, кто будет шутить в такой поздний час? У него не было никакого желания расспрашивать девушку о том, кто она такая и каким образом попала сюда. Он просто решил как следует обдумать эту ситуацию и найти какой-нибудь выход из нее.
    «Может, позвонить в полицию? А может, правильней будет вызвать «скорую помощь»? Потому что кто-то из нас двоих болен? Но нет, это не похоже на болезнь». Какое-то странное чувство сковывало его изнутри, заставляя воздерживаться от каких-либо действий и настоятельно призывая быть сдержанным.
    – Не бойтесь, Джавад-бей, я не людоед. Я такой же человек, как и вы, – произнесла девушка.
    «Хмм… Человек она… Но почему-то среди ночи очутилась на чужом балконе…».
    – Не нужно волноваться, Джавад-бей, – продолжила она.
    Он немного успокоился. Ему казалось, что девушка разговаривает с ним на незнакомом, чужом ему языке, но самым удивительным было то, что он понимал ее.
    – Ты… Могу ли я вас спросить, что вы здесь потеряли?
    Мягко улыбаясь, но с некоторым смущением она ответила:
    – Я ничего не ищу, я пришла к тебе. Видимо, ты не ждал гостей. Не так ли?
    – По правде говоря, для меня это как-то неожиданно…
    «На нее посмотри, – подумал он, – обращается ко мне на «ты», а я ведь гожусь ей в отцы. Что я могу на это сказать? Сказать: добро пожаловать? Как сказать, что все это мне не нравится…»
    Джавад Амирханлы немного успокоился. Чувство страха постепенно стало отступать. И только сейчас он заметил, что девушка в руке держала веточку. Похоже, ветка была сорвана с «серебряного дерева», растущего на балконе его квартиры.
    – Я прибыла сюда из Бузлага, Джавад-бей.
    – Бузлаг? А где он находится? Что-то не припоминаю….
    – Он находится недалеко от того места, где ты родился. На вершине горы, в ущелье, расположенном между скалами, есть глубокая пещера. У вас это место называют Бузлагом. Не знаю, помнишь ли ты или нет…
    Девушка говорила, и затуманенное, словно покрытое тонким покрывалом сознание Джавада Амирханлы стало медленно проясняться. Перед глазами как будто ожили картины из детства: село, где он родился и вырос, высокий горный хребет, словно стражник простирающийся над селом, и наконец недосягаемая вершина горы. Еще он вспомнил, что на вершине той самой горы, окруженной грозными скалами, и вправду находилась пещера, которую местные жители называли «Бузлагом». Сам он ее не видел, но точно знал, что круглый год она была покрыта толстым слоем льда. Девушка говорила правду, потому что еще в детстве он слышал о людях, которые в самые жаркие дни привозили оттуда лед. Люди, спускающиеся по канату вглубь пещеры, рассказывали, как передвигались там по ледяной лестнице. По их рассказам, пещера уходила в глубину на много метров, но ни у кого не хватало смелости дойти до конца; кто-то не хотел приключений на свою голову, другие же считали глупостью ради какого-то куска льда лезть в эту ужасную страшную пещеру. Еще Джавад Амирханлы вспомнил, как сельчане говорили о каких-то странных звуках, доносившихся из той пещеры. Девушка продолжала говорить, но он ее не слышал, мысли его были где-то там, в далеком прошлом.
    – Джавад-бей, вспомнили?
    Очнувшись от воспоминаний, он словно только сейчас понял, где находится. Нехотя улыбнулся.
    – Да, вспомнил, ханым…
    – Вот я и прибыла сюда из того самого Бузлага.
    Джавад Амирханлы был уже не маленький, чтобы верить в эти сказки. И если бы даже и поверил, то не смог бы никому рассказать об этом, чтобы не стать предметом для насмешек со стороны окружающих его людей. Было очень холодно, но у него не хватало смелости пригласить ее в комнату, так как он не был уверен, что странное существо, напоминающее кусок прозрачного льда, примет его приглашение. Может случиться так, что она сразу же там и растает. И тогда со стороны какой-нибудь организации по правам человека может подняться такой шум, что мало не покажется. А еще не следует забывать о стражах порядка, всегда готовых поднять скандал из-за пустяка… А может, это происки спецслужб? Джаваду Амирханлы было известно о секретных службах, располагающих достаточной информацией об исследованиях, проводимых во многих научно-исследовательских институтах страны, в том числе и в его собственной лаборатории. Но нет, появление «ледяной женщины» не могло быть связано с происками каких-либо организаций или спецслужб. Однако очевидным было то, что сейчас он, стоя лицом к лицу с обнаженной женщиной, вел с ней милую беседу о Бузлаге.
    «На кой черт мне нужны эта пещера, эта девушка, этот Бузлаг?.. – подумал было Джавад Амирханлы. – Куда я вляпался?»
    – Джавад-бей.
    – Да… Слушаю вас…
    – Я ухожу, Джавад-бей.
    – Куда вы пойдете в такой поздний час? Очень холодно… Может, вы войдете в комнату… или останетесь здесь? Принести вам теплую одежду? Вам не холодно?
    Яркая, ослепительная улыбка озарила ее притягивающее своим магнетизмом прекрасное лицо:
    – Нет, мне не холодно. До свидания, я ухожу.
    – Но сейчас очень поздно. Может, рано утром…
    – Не беспокойтесь, Джавад-бей, – пробормотала она и, словно птица вертя длинной шеей, стала озираться, будто старалась определить направление полета.
    Она так же внезапно исчезла, как и появилась; девушка провела по воздуху веточкой, будто волшебной палочкой, и большие крупные листья «серебряного дерева» потухли, словно лампочки на люстре. Листья на дереве задрожали словно от ветра, и девушка в одно мгновение растворилась в безмолвной ночи. Джаваду Амирханлы показалось, что на какое-то время на балконе осталось яркое свечение, которое постепенно исчезло, слившись с темнотой. Затем откуда-то стали доноситься звуки, похожие на шипение змеи.
    Дул ледяной ветер. Все вокруг будто погрузилось в свинцовую тьму.
    Джавад Амирханлы не смог заснуть до утра. Он никак не мог поверить в то, что все произошедшее с ним этой ночью было на самом деле, и часто про себя повторял: «Без сомнения, все это галлюцинация».

    …Ждать гостью пришлось недолго. Через два дня, в то же самое время, на балконе послышались шаги. Джавад Амирханлы выглянул в окно, там никого не было, однако он заметил, что растение немного раскачивается. В голове невольно промелькнула мысль: а что, если непрошеная гостья вновь находится здесь? Предположение его не обмануло. Девушка вновь звала его тихим, уже знакомым ему голосом:
    – Джавад-бей, Джавад-бей...
    Он вышел на балкон. Гостья вновь пряталась за серебряным деревом.
    – Заходи в комнату. Наверное, ты замерзла? – пригласил он ее войти внутрь.
    Девушка замялась. Испуганно оглядевшись, она тихими, медленными шагами вошла в комнату. Неожиданно погас свет, и по всей комнате распространился удивительно нежный аромат, уносивший его в далекое прошлое, в пору детства.
    Он вздрогнул. Ему стало страшно, страшно оттого, что живой кусок льда, вернее, ледяная статуя растает у него на глазах, и оставшаяся на полу лужица может превратиться в какое-то необычное «вещество», прилипшее к полу, которое впоследствии для кого-нибудь, даже для жены, станет вещественным доказательством.
    Ему стало не по себе.
    Девушка, прижимая к груди веточку, спокойно прошла вперед и уселась в кресло, стоящее в углу комнаты. Он был поражен тем, как раскованно она себя вела. Сидя в кресле, в котором обычно сидела его жена Атига, гостья с интересом рассматривала картины, развешанные на стене.
    Джавад Амирханлы, удивленно глядя на девушку, медленно произнес:
    – Добро пожаловать!
    Улыбнувшись, она покачала головой.
    За окном свистел резкий порывистый ветер.
    В окнах домов стоял полный мрак.
    Джавад Амирханлы все еще находился под влиянием аромата, распространившегося по всей комнате. Интересно, откуда идет этот изумительный запах, может, от ее волос, заплетенных в виде сосулек, или от веточки с блестящими серебристыми листьями, которую она прижимала к груди?
    Девушка продолжала улыбаться…















    Когда его жена Атига вышла из больницы, было еще довольно холодно. Первые дни она чувствовала себя очень хорошо, словно это была не та вечно угрюмая, злая и ворчливая женщина, с которой он прожил под одной крышей многие годы. Теперь всем своим поведением она излучала радость и любовь и даже порою, словно капризная молодая девушка, кокетничала с мужем. Джавад Амирханлы мог объяснить причину столь резкой перемены в характере и поведении жены двумя обстоятельствами: с одной стороны, это могло произойти под влиянием лекарственных препаратов, которые она принимала длительное время, а с другой, возможно, женщина решила полностью изменить свою жизнь в результате перемен, происходящих не только в ее внешнем, но и во внутреннем мире. Да, возможно, была еще одна причина: такое поведение жены могло быть связано с ее обостренным чувством ревности. Ведь большинство женщин, достигших определенного возраста, из кожи вон лезут, пытаясь если не вернуть, то хотя бы на какое-то время продлить свою молодость. Немолодые уже женщины вновь хотят любить и быть любимыми. Однако до сих пор еще никому не удалось остановить время. Время, обнажив свой меч, правит не только отдельными судьбами, но и всем миром.
    Атига стала любить жизнь еще больше и будто проживала свою вторую молодость. Женщина стала элегантно одеваться и покрасила в яркий цвет свои уже давно поседевшие волосы. Джавад Амирханлы также заметил, что дома жена стала носить халат с глубоким вырезом. В вырезе халата, украшенного широкой позолоченной каймой, виднелась большая, обвисшая, покрытая мелкими веснушками грудь, которая когда-то была изящной и соблазнительной. Еще до больницы ее длинные, когда-то привлекающие внимание своей красотой ноги были покрыты мелкой сеткой синеватых вен, напоминающих веточки дерева, и она их часто перевязывала. Похоже, что последнее лечение дало положительные результаты; после того, как Атига выписалась из больницы, синеватые вены на ногах стали почти незаметны. Из длинного разреза халата выглядывали ее тонкие белые ноги, которые вновь стали стройными и привлекательными.
    По-видимому, красота женщины определяется не только ее внешним видом, но, выражаясь языком ученых, зависит также и от внутреннего состояния. Но какими бы соблазнительными ни были ноги жены, они производили на него такое же впечатление, как и бледные холодные цветы, распустившиеся поздней осенью. Как бы там ни было, имея даже самые красивые ноги, невозможно вернуть свою молодость, и это желание не больше, чем мечта. Женщина всеми силами старалась противостоять тяжелой болезни и отчаянно боролась со старостью. Исходящий от ее тела запах дорогих духов говорил о желании сделать свою оставшуюся жизнь более полноценной и значительной. Всеми своими поступками она хотела напомнить пожилому мужу о том, что все еще молода и прекрасна.
    Поведение жены стало раздражать Джавада, однако он старался быть сдержанным. Когда он глядел на полуобнаженную обвисшую грудь жены, на ее бледные, но стройные ноги, перед его глазами вновь оживали холодная зимняя ночь и прекрасная «снежная гостья». Девушка оставила в его памяти неизгладимый след, и он часто вспоминал ее прекрасные волосы, мраморную упругую грудь, стройные, серебристо-белого цвета ноги. Воспоминания об этой незабываемой, удивительной ночи приводили его в самое радужное настроение.
    Атига даже и во сне не могла представить, какими страстями и мечтами живет ее муж. Однако, прожив с ним долгие годы бок о бок, она в последнее время чувствовала, что муж стал относиться к ней абсолютно холодно и равнодушно. Он даже не ведал, что творится у нее внутри. Ее душа была похожа на дикий горный цветок, распустившийся весной. Всем своим существом он жаждал солнечного тепла и света, но холодный ветер, срывая лепестки, с воем проносился над его головой.
    Атига наивно думала, что все ее страдания и болезни остались позади, и теперь стремилась к новой, активной жизни. Ей вновь хотелось познать то прекрасное чувство, называемое любовью, которое она испытала в молодости. Женщина намеревалась провести свои оставшиеся годы не в спокойных, мутных водах старого океана, а в бушующих волнах молодой, бурной реки.
    Однако Джавад Амирханлы все это время жил иными мечтами. В его сердце вновь расцветала любовь, такое сладостное и нежное чувство. Таинственные и пламенные желания уносили уже немолодого мужчину в мир волшебных грез. И теперь вся его жизнь потекла в ином направлении, словно бурная река, изменившая свое русло, и не было никакого смысла сожалеть о прожитых годах. Отступать было уже поздно, а будущее еще покрыто мраком неизвестности. Но что же ждет его впереди?
    Видимо, то, что должно было произойти когда-то, произошло сейчас. Действительно, наверное, в этом мире по-другому быть не может.
    Джавад Амирханлы старался не реагировать на поведение жены. Часто, погружаясь в глубокие размышления, он совершал длительные «путешествия» внутри самого себя. Нет, он не думал плохо о жене, да и не мог о ней так думать. Просто, когда он глядел на женщину, которая всеми силами старалась казаться веселой и беззаботной, на ее бледное лицо, запавшие глаза и впалые щеки, его охватывала грусть, ведь это напоминало ему о том, что и он уже был далеко не молод, и большая часть жизни осталась позади. Однако в отличие от жены Джавад Амирханлы не пытался искусственно имитировать жизнелюбие и оптимизм. К сожалению, время, словно невидимый ветер, проносится над людьми, оставляя на лицах свой горький след. И годы уходят безвозвратно.
    Ласки жены не трогали мужчину. Он все больше и больше отдалялся от нее. Чувства его к ней давно остыли, и тепло пуховой постели, каждый вечер живописно разложенной женщиной, не согревало его. Холодное сердце не смогут согреть ни теплая постель, ни солнечный свет. Чтобы согреть холодное сердце, солнце должно взойти в душе самого человека.
    В молодости Атига была стройной и привлекательной девушкой, и многие богатые и статные юноши предлагали ей руку и сердце. Однако девушка почему-то приняла предложение молодого ученого, который когда-то уже был женат. Дело в том, что Джавад Амирханлы рано потерял свою первую жену, которая скончалась при родах. Смерть жены и ребенка потрясла его, однако, как говорится, время лечит. Через некоторое время жизнь вошла в свое привычное русло, и известный в научных и общественных кругах прославленный ученый теперь шел по жизни вместе со своей второй супругой, Атигой. В первые годы совместной жизни они любили друг друга пылко и страстно. Многие друзья и знакомые считали их счастливой парой, но через какое-то время отношения между ними стали охладевать. Чувства, связывающие их друг с другом, постепенно разрушались, словно ржавая цепь. И причиной этому, по-видимому, была неспособность Атиги иметь детей.
    Люди, многие годы живущие друг с другом под одной крышей, особенно супруги, часто понимают друг друга без слов, достаточно лишь знака или намека. Джавад Амирханлы чувствовал, что женщину, с которой он долгие годы разделял постель и кров, мучила не только опасная и ужасная болезнь, но и что-то другое, не подлежащее объяснению. В последнее время он стал замечать некоторые странности в поведении жены, и одной из этих странностей было вновь обострившееся в ней чувство ревности. Хотя супруги по-прежнему старались тепло относиться друг к другу, в действительности же между ними уже давно установились холодные отношения, словно они вели между собой тайную войну. Теперь их разделяла незримая ледяная стена, которую они не в состоянии были разрушить.
    Атига не хотела поддаваться страданиям и боли, она пыталась вернуть молодость, хотела смеяться, путешествовать, любить и быть любимой. Однако радужное настроение длилось недолго. Тяжелый недуг вновь овладел ее телом. Лицо ее, еще недавно излучающее солнечный свет, вновь стало хмурым и холодным. По-прежнему гордая, она не стонала и не жаловалась, испытывая при этом невыносимые муки. Несчастная женщина часто застывала посреди комнаты и, прищурившись, глядела в одну точку. Она часами упорно молчала, и Джавад Амирханлы знал, что таким образом она пытается наказать его. Это огорчало его, и он искренне жалел больную жену.
    В тот день Атига, словно статуя, вновь застыла посреди комнаты.
    На этот раз мужчина не выдержал, встал с кресла и медленными шагами подошел к жене. Подняв женщину на руки, он осторожно положил ее на кровать, затем страстно стал целовать в холодные губы. Перед его глазами постепенно стала оживать та, прежняя Атига, такая страстная, чувственная и желанная. Слегка сжимая ей грудь, он продолжал целовать ее. Теперь в его объятиях была не увядающая, словно осенние листья, супруга, а пламенная, пылающая страстью женщина…
    С каждым днем Джавад Амирханлы все больше любил жизнь, не видя в этом ничего необычного. Видимо, в этом и заключается загадка природы. Как правило, в нашем бренном мире большинство мужчин пожилого возраста вновь стремятся полюбить и даже не прочь жениться, и окружающими это почему-то приветствуется. Но если того же хочет уже немолодая женщина, она тут же становится предметом для насмешек и издевательств со стороны окружающих, часто вызывая даже гнев и возмущение. И такое отношение к женщине было во все времена. Порою, чтобы избежать множества вопросов, возникающих из-за новой «влюблённости», мужчины связывают их с бытовыми проблемами. На самом деле быт здесь не играет столь важной роли. Скорее всего, это связано исключительно с физиологией мужчины и, по-видимому, в этом кроется какая-то тайна. И Джавад Амирханлы, как ученый, частично был посвящен в эту тайну. Правда, жена его была еще жива, и он всей душой желал ей исцеления. Ему даже в голову не приходило жениться снова, если, не дай Бог, с ней что-то случится.
    Невольно закрыв глаза, он долго молчал. Молчала и Атига. Боже, может, это была вовсе и не его жена, а неизвестная женщина, вернее, ночная гостья, однажды оказавшаяся на балконе его квартиры в холодную зимнюю ночь. Может, это не Атига, а именно та девушка сейчас так страстно целовала и ласкала его. Джавад Амирханлы, словно испугавшись своих внезапных мыслей, вздрогнул. Вновь обняв жену, он сжал ее грудь. Слабыми, обессиленными руками женщина обвила шею мужа.
    – Джавад, не дай мне умереть, – тихо простонала она. – Я не хочу, чтобы болезнь вновь овладела моим телом. Где твое лекарство «вечная жизнь», Джавад? Я хочу жить, не хочу умирать…
    Пожалуй, впервые за долгие годы брака он видел, как горько плакала его жена. Женщина никак не хотела мириться со своим возрастом, точнее, с годами, которые так быстро убывали. Время неумолимо шло вперед, и она была не в силах остановить его. Быть может, ей казалось, что «золотые годы» ее жизни были украдены мужчиной, с которым она жила под одной крышей вот уже много лет. Видя отчаяние жены, мужчина растерялся. Но что он мог сделать? Не мог же он по желанию подчинить себе время, летящее с молниеносной скоростью.
    Опечаленный ее словами, Джавад Амирханлы чуть было не расплакался, но, тут же взяв себя в руки, стал нежно гладить рукой ее пышные, блестящие, рассыпанные по плечам и груди волосы.
    Он сразу же понял, что имела в виду жена, когда спросила: «Где твое лекарство «вечная жизнь», Джавад?» В научном учреждении, где он работал, лишь немногие знали о его идеях, а дома он вообще никогда не упоминал об этом. Говорить о своей научной работе в кругах, не связанных с наукой, он считал делом некорректным. Тех же, кто из кожи вон лез, чтобы получить очередное звание, представляя свои заурядные научные статьи и исследования чуть ли не большими научными открытиями, он называл не учеными, а «маклерами» от науки.
    Боже, значит, и жена знает о его «секретных» идеях, над которыми он ломает голову вот уже многие годы. Выходит, что число людей, которые верят, как и Атига, что когда-нибудь его идеи станут реальностью, может быть значительно больше.
    Хотя Атига была слаба, ее полузакрытые глаза выражали благодарность и признательность. Женщина словно воскресла. Немного погодя она встала и стала смотреть в окно. Сидя на краю кровати, Джавад Амирханлы исподлобья наблюдал за ней. Застегнув халат, она прошла еще немного вперед и, сощурив глаза, внимательно стала рассматривать «серебряное дерево». Затем, видимо, устав стоять на ногах, тихо опустилась в кресло, в котором еще недавно сидел муж, и, глубоко вздохнув, продолжала глядеть в окно.
    Обхватив голову руками, Джавад Амирханлы сглотнул слюну. Ему хотелось успокоить жену, сказать ей несколько ласковых слов, но на ум ничего не приходило, и он предпочел ничего не говорить. Женщина обернулась и посмотрела на мужа загадочным, испытующим взглядом; ее бледные губы дрожали. Мужчина не мог понять, какое у нее настроение, плачет она или смеется. В это мгновение он натянутыми, словно струна, нервами ощутил неясную тревогу.
    «А вдруг… вдруг «ночная гостья» вновь пожаловала сюда, и что теперь мне делать? – подумал он. – Если она уже здесь, то наверняка Атига заметила ее. Но нет, этого не может быть, если бы она появилась, я бы знал об этом. Дурак, откуда ты можешь знать, ведь она заранее не предупреждает о своем приходе? Может, до сих пор она приходила к тебе по приглашению?.. Дурак ты, Джавад, полный дурак…»
    Он уже выбрал для нее имя – Беяз. Мужчина надеялся, что девушка вновь появится здесь, и с нетерпением ждал ее появления.
    Однако в сердце его затаился страх: вдруг она, словно голубка, вновь залетит на балкон и в присутствии Атиги станет звать его. Что тогда он скажет жене, как заставит ее поверить в то, что с этой женщиной его ничего не связывает? А может, она вовсе и не женщина, а джинн или колдунья?
    Если его жена увидит «ночную гостью», то наверняка от гнева и боли у нее может разорваться сердце. Хотя с виду Атига и казалась женщиной сдержанной и немногословной, Джавад Амирханлы знал, какие страсти бушевали в ее душе. Он хорошо помнил, как еще несколько лет назад, увидев его идущим под ручку со знакомой женщиной, она с шипением, словно ядовитая змея, будто случайно разбила вдребезги первую попавшуюся в руки тарелку. Тогда Атига не сказала ему ни слова, но ясно дала понять, что хотела этим выразить. В то время он пытался все объяснить жене, но так ничего и не добился. Между ними произошел диалог, который в конце концов ни к чему не привел.
    «Атига, женщина, которую ты видела сегодня, замужем. Это моя старая сотрудница. Я совершенно случайно встретил ее на улице. У нее болела нога, и поэтому я предложил ей взять меня под руку…»
    «Что ты так беспокоишься, разве я тебя в чем-то упрекаю, или расспрашиваю, кто эта женщина?»
    И вправду, впоследствии она ни разу не упомянула об этом. Однако еще долгое время своими действиями и поступками давала понять мужу, что обида, причиненная им, не забылась. История эта послужила ему хорошим уроком, и Джавад Амирханлы был полностью уверен, что если в будущем он вновь столкнется с подобной проблемой, жена будет мстить ему и даже не побрезгует подставить под удар.
    И вот наверняка на балконе его квартиры вновь появилась Беяз. А может, там никого и нет, просто все это время его терзали сомнения.
    Но почему Атига, устремив свой взгляд на балкон, не произносит ни звука? Почему молчит? Ведь она была не из тех, кто мог бы равнодушно отнестись ко всему увиденному. Даже в минуты, когда она была возбуждена, ее молчание могло бы вместить события чуть ли не в целый роман.
    За все то время, что они прожили вместе, Джавад Амирханлы хорошо изучил нрав жены. Он знал, что даже если в самый трудный момент она напрямую не скажет ему о том, что ей не нравится, то рано или поздно проявит недовольство каким-нибудь иным способом. И порою это недовольство выражалось тяжелым молчанием.
    Если бы она заметила что-то необычное на балконе, то наверняка сказала бы ему об этом. И как бы он объяснил появление неожиданной гостьи? Впрочем, Джавад Амирханлы был тут ни при чем, ведь он не приглашал это «нечто» на свой балкон. Ему стало страшно, страшно оттого, что он не сможет ответить на вопросы, не поддающиеся абсолютно никакой логике.
    Если он расскажет жене историю своего странного знакомства с неизвестной женщиной, то не только она, но и все вокруг не поверят ему. Особенно в то, что неизвестная женщина появилась ночью на его балконе, да еще и в обнаженном виде.
    Теперь клянись и божись, что это не имеет к нему никакого отношения, и даже если имеет, то он точно об этом ничего не знает. Иногда ему казалось, что против него организовали тайный заговор с целью шантажа. Но если это шантаж, то кто же спланировал его и с какой целью? Обычно такими играми занимаются политики, и он даже слышал, что многие высокопоставленные чиновники не брезгуют снимать на видеокамеру своих конкурентов в постели с другими женщинами либо с мужчинами с целью их разоблачения. Но, слава Богу, Джавад Амирханлы не имел ни высокой должности, ни политических противников и, тем более, ни с кем не враждовал.
    Но почему же эта бестия, «ледяная женщина», выбрала именно его, почему задалась целью опорочить его доброе имя?
    Нет, все это противоречит здравой логике. А может, всего этого попросту и не было. «Но как же – не было? Я же еще в своем уме».
    Атига словно оцепенела. Сидя в кресле, она все еще неотрывно смотрела в сторону балкона. Джавад Амирханлы боялся даже пошевельнуться. Неожиданно глаза жены, до того сощуренные, расширились, она хотела было что-то сказать, но ее голос охрип. Словно невидимая рука, схватив женщину за горло, стала душить ее. Со звуком, словно от удара кулаком, она рухнула на пол.
    Джавад стремительно рванулся вперед. Став на колени, он обеими руками обхватил жену за талию, затем поднял на руки и положил на кровать. Атига пыталась что-то сказать, но язык заплетался, в груди хрипело. Растерявшись, мужчина раздвинул рукой ее сомкнутые губы и приставил свой рот к ее холодным губам. Сделал вдох. Женщина забилась, словно попавшая в силки птица. Открыв глаза, она каким-то отчужденным взглядом смотрела на мужа.
    Он вытер холодный пот, проступивший на лбу. Едва открыв глаза, жена, лежа на кровати, вновь устремила взгляд на окно, выходящее на балкон. Джавад Амирханлы все еще не осмеливался взглянуть туда. Потом, спохватившись, взял трубку телефона и позвонил в «скорую помощь». Наклонившись над кроватью, мужчина смотрел на жену, которая, лежа на кровати с открытыми глазами, еле дышала.
    – Атига… Что с тобой? Отвечай, Атига…
    Но она не отвечала. Ему показалось, что у нее отнялся язык, и она потеряла сознание. Мужчина какое-то время в растерянности стоял у изголовья жены, затем, нагнувшись, осторожно поцеловал ее в лоб. Женщина едва дышала. Джавад Амирханлы посмотрел в сторону балкона. На улице было пасмурно и дождливо.
    Через некоторое время послышался сигнал «скорой помощи».

    …Джавад Амирханлы ежедневно навещал жену в больнице и делал все возможное для того, чтобы она выздоровела. Сильно похудевшая, с землистым цветом лица, женщина выглядела истощенной и слабой, и когда пыталась сказать что-то, язык ее заплетался. Он понял, что болезнь жены неизлечима.
    Супруги прожили вместе долгую жизнь и знали друг о друге почти все. Будучи по натуре инертным, замкнутым и нелюдимым, Джавад Амирханлы на самом деле был сильным, стойким и мужественным человеком. Глубоко сострадая и сочувствуя больной жене, он в то же время обдумывал свои планы на будущее.
    Хотя он немного и устал от событий, которые происходили с ним в последнее время, но по-прежнему занимался своими обычными делами: каждый день ходил на работу, проводил свои исследования в лаборатории и с нетерпением ждал перемен, которые могли бы произойти в его жизни в ближайшее время. Но он не мог знать заранее, что уготовила ему судьба: хорошее или плохое.
    Атига, лежа в больнице, стойко боролась с болезнью, но, с присущей большинству женщин хитростью, украдкой следила за поведением и поступками супруга. Женщина чувствовала, что в последнее время муж стал вести себя как-то странно.
    Когда он, работая в течение долгого времени над очередной книгой, замыкался в себе и ни на что не обращал внимания, Атига знала, что его посетило «вдохновение». Но сейчас она чувствовала, что мужа беспокоят не муки творчества, а что-то другое, неведомое ей. Она злилась на него, знала, что на все ее расспросы он ответит молчанием, и поэтому ни о чем не расспрашивала его. Что толку портить себе нервы? Лежа на больничной койке, женщина запавшими от болезни глазами долго глядела на мужа. В эти моменты Джавад Амирханлы чувствовал себя неловко.
    Вот уже несколько дней ему не давал покоя один и тот же вопрос: «Интересно, когда в тот злополучный день Атига неотрывно глядела на балкон, была ли там Беяз?» Только жена могла точно ответить на все его вопросы, но она была тяжело больна. Кроме того вряд ли она смогла бы дать вразумительный ответ. Ведь порою правда может поставить человека в безвыходное положение. К тому же, о какой правде может идти сейчас речь? Многие люди, даже самые близкие, которым он доверял, услышав об этом, поднимут такой шум, мало не покажется; так что пока не следует доказывать кому-то, что все, что произошло с ним, правда – сразу же отправят в сумасшедший дом.
    «Интересно, она все-таки была там или нет?» – по-прежнему не давал ему покоя этот вопрос, постоянно прокручиваясь в голове, словно магнитофонная лента.
    Через несколько дней из Турции приехала сестра Атиги, Шахла, которая преподавала в одном из университетов Стамбула. Она провела у них несколько дней. С каждым днем здоровье Атиги ухудшалось, и по настоянию Шахлы они решили перевезти ее на лечение в Стамбул. Перед их отъездом в Турцию у Джавада Амирханлы поднялось давление, и врачи запретили ему лететь самолетом. Шахла-ханым вынуждена была одна отвезти свою сестру в Турцию.
    Отправив жену в Стамбул, Джавад Амирханлы какое-то время не выходил из дома. Теперь он столкнулся с одиночеством лицом к лицу, и оно, это одиночество, стало ему ближайшим другом. От ночной гостьи не было пока никаких новостей. Временами звонила из стамбульской больницы Шахла и сообщала ему о состоянии здоровья жены; по ее словам, в настоящее время ей проводили полное обследование.
    Проходили дни, и Джавада Амирханлы стало тяготить одиночество. Внезапно его охватило сильное желание поехать туда, где он родился. Ему казалось, что кто-то зовет его в прошлое. Уехав из деревни много лет назад, он больше туда не возвращался. Он знал, что там его уже никто не ждет, но ему вдруг захотелось побывать в родных местах.











    … Наступила весна. Как правило, в это время года обновляется не только природа, но и душа человека. И в эти прекрасные весенние дни душа его жаждала обновления.
    В одну из теплых весенних ночей на балконе его квартиры вновь появилась «ночная гостья». Беседа их продолжалась до тех пор, пока на небе не погасли звезды. Затем, попрощавшись с девушкой, он вернулся в комнату. С фотографии на стене на него смотрела молодая Атига и улыбалась.
    Через несколько дней Беяз вновь постучала в дверь, выходящую на балкон…
    ...И вот однажды, в один из весенних солнечных дней, взяв очередной отпуск, он отправился в деревню Чапарлыг, где родился и вырос.

    ...Изложив свою просьбу председателю муниципалитета Рахману, Джавад Амирханлы налил из большого графина воды в медную кружку и залпом ее выпил.
    Во дворе кто-то громко смеялся, хлопая себя обеими руками по коленям.
    Рахман, нервно открыв настежь окно, высунулся наружу и гневным, полным ярости голосом закричал:
    – Ну, что случилось? Что это за шум? Ты не в лесу, не можешь тише?
    Один из тех, на кого накричал Рахман, вероятно, тот, кто смеялся, сдавленным, хриплым голосом ответил:
    – Прости, ради Бога…
    Принесенные извинения успокоили Рахмана, и он с довольным видом сел напротив гостя, но не на свое обычное место – большое кожаное кресло, символизирующее власть, а на новый стул, стоящий у стола.
    – Джавад-муаллим, здесь ваша родина. Вы можете приобрести здесь любой участок земли, который только захотите, и даже построить дом. Наш долг – помогать интеллигенции, холить и лелеять ее. Но…
    Гостю явно не понравились последние слова, и он нервно ответил:
    – Мне всего этого не нужно. Я вам что, женщина? Выделите участок земли, который мне нужен, и этого будет достаточно.
    Рахман было смутился, но, взяв себя в руки, терпеливо ответил:
    – Джавад-муаллим, вы образованный человек, почему не хотите понять, что участок, который вам нужен, не имеет никакого отношения к муниципалитету. Мы не сможем выделить участок возле пещеры, ведь земля эта принадлежит государству…
    Джавад Амирханлы не на шутку рассердился.
    – Послушай, Рахман! Я не прошу у тебя целый лес, мне нужен там лишь небольшой участок земли, примерно пять-десять метров, вот и все…
    Виновато опустив голову, Рахман замолчал. Ему больше нечего было сказать столь уважаемому и почтенному человеку. Через некоторое время, словно о чем-то вспомнив, он поднес руку к виску, затем встал и нехотя, почти шепотом произнес:
    – Пожалуйста, не нервничайте, Джавад-муаллим. Я вас очень уважаю. Вы гордость не только нашего района, но и всей страны. Вас знают почти во всем мире… Но пока что вы здесь наш дорогой гость. Уже полдень, пойдемте обедать. Затем подумаем и вместе придем к какому-нибудь решению. Поверьте, решение этого вопроса не зависит полностью от меня.
    Джавад Амирханлы вновь сердито спросил:
    – А от кого это зависит?
    – От вас… Это зависит от вас, – нехотя ответил Рахман.
    Джавад Амирханлы, хлопнув в ладони, вдруг рассмеялся, как ребенок:
    – Зависит от меня? Тогда я вам даю разрешение, идемте, уточним место. Ха-ха-ха… Вы, кажется, шутите, не так ли?
    – Я не шучу. Это правда. Одно слово наверх, и все. Остальное вас не касается, я все сделаю сам. И если будет указание сверху отдать вам весь Бузлаг, мы это сделаем. А сейчас, прошу вас, пойдемте, выпьем по стакану чая у Мовлуда.
    Столовая находилась неподалеку, на берегу реки. Вода в реке была такая прозрачная, что на дне отчетливо виднелись рыбки и мелкие, сверкающие камешки.
    Они вошли в чистую и аккуратную столовую. Рахман сделал заказ. Удивленный странным поведением и поступками ученого, председатель муниципалитета был растерян и не решался заговорить с ним первым. Еще при знакомстве с Джавадом Амирханлы он почувствовал, насколько тот был нетерпеливым, быстро выходившим из себя человеком. И теперь он боялся сказать какое-нибудь неосторожное слово, чтобы не испортить все дело.
    Рахман, конечно же, много слышал о своем знаменитом земляке. Он также слышал, что тот был честным, принципиальным человеком, всегда стоящим на стороне правды, он также слышал, что его работы были опубликованы во многих странах мира и что он даже является обладателем ряда престижных премий. Но почему он ведет себя, как малый ребенок, почему так легко выходит из себя? Симпатия, прежде зародившаяся в душе Рахмана к Джаваду Амирханлы, стала постепенно таять, словно снег под лучами весеннего солнца.
    Народу в столовой было немного: несколько человек за столом играли в домино. Увидев председателя муниципалитета с известным ученым, они поздоровались, затем встали и ушли в сторону реки, на берегу которой рос ивняк. Вскоре оттуда вновь стали раздаваться монотонные звуки от ударов костяшками домино.
    В углу столовой стоял большой цветной телевизор, но цвета на экране были размыты. Видимо, плохое изображение было связано с неисправной антенной. Голос человека, выступавшего по телевидению, показался Рахману знакомым. Когда изображение стало немного отчетливей и звук более ясным, Рахман понял, что не ошибся. Мужчина, лицо которого было покрыто мелкими и крупными веснушками, был их земляк, Хамза Чапарлы, известный всем ученый и уважаемый человек. Сиплым голосом он призывал народ сплотиться вокруг нового руководства и сохранять в дальнейшем стабильность, достигнутую за последние годы. Рахман знал, что Хамза Чапарлы был далеко не простым человеком. Старейшины деревни еще хорошо помнили и его отца, Хурряма Чапарлы, который в свое время был известен своими «добрыми» делами. Занимая ответственный пост в районе, Хуррям Чапарлы, как правило, имел привычку расхваливать среди «простого люда» всех тех, кого назначали на высокую должность, ну, а тех, кого снимали с должности, осыпать отборной бранью. Привычка эта перешла от отца к сыну, а затем – от сына к внуку и сын Хамзы Чапарлы, Джамшид, с честью продолжал путь своих отца и деда. Лозунг семьи был таков: будь другом тех, кого назначают на высокие посты, и врагом всех, кого с них снимают. Вот и все. Теперь отца, то есть Хурряма Чапарлы, некогда занимавшего высокий пост в руководстве района, представлял его сын Хамза – уже чуть ли не в масштабе всей страны. В последнее время часть этой миссии осуществлял и сын Хамзы Чапарлы, весельчак и кутила Джамшид. Унаследованный от отца опыт Хамза Чапарлы с большим энтузиазмом и мастерством теперь передавал своему сыну, а также подрастающему поколению внуков и правнуков. Пресмыкаясь и лебезя перед чиновниками, занимающими высокие посты в центре, Хамза Чапарлы в последние годы превратился в одного из самых авторитетных людей в регионе; его боялись не только те, кто занимал должности в деревне, но и руководители района. На всех мероприятиях и заседаниях отец с сыном сидели на почетных местах, и каждое их выступление перед народом, особенно перед земляками, сопровождалось громкими аплодисментами. Хотя председатель муниципалитета в душе и не любил всех Чапарлы, но старался сохранять с ними хорошие отношения. Что делать, нужно идти, как говорится, в ногу со временем, ведь у семьи Чапарлы были «длинные руки».
    Глядя в телевизор, Рахман думал: «Интересно, как относятся друг к другу эти два образованных человека, выходцы из одной деревни?» Конечно же, ему было бы интересно узнать об этом. Однако сейчас он не решался спросить об этом Джавада Амирханлы, боялся, что этот невоздержанный на язык человек не сможет сдержать себя и скажет что-нибудь лишнее о Хамзе Чапарлы, который для всех здесь был непререкаемым авторитетом. И Рахман, как и многие в деревне, боялся его.
    В деревне у Хамзы Чапарлы было немало родственников и друзей, и большую часть времени он проводил именно здесь. Вокруг него всегда толпилось много народу. Как человек, творивший «добро», он за деньги устраивал людей на хорошую работу, давал ценные советы беднякам, исполнял роль тамады на свадьбах, рассказывал на поминках о религиозных обрядах и традициях. От рассказов этих люди чуть ли не готовы были расплакаться. Как говорится, он был человеком, что гнал лошадь во весь опор, и никто не смел встать у него на пути. Вот и сейчас Рахман со своим городским гостем сидел в столовой, построенной по инициативе Хамзы Чапарлы, точнее сказать, столовая принадлежала ему самому, и он сдавал ее в аренду местному дельцу и проныре Мовлуду. Его «доброта» на этом не закончилась, он также устроил сына Мовлуда на работу в один из районных банков, а его невестку пристроил возле себя, в специально построенном в деревне офисе для приема односельчан.
    Неожиданно перед ними появился сам директор столовой Мовлуд. Сначала он обеими руками пожал руку гостю, а затем поздоровался с Рахманом.
    – Добро пожаловать. Будьте моими гостями. Очень рад видеть у себя таких прекрасных людей… Мовлуд всегда к вашим услугам! – радостно воскликнул он.
    Это был долговязый, с чуть наклоненным вперед торсом мужчина, с острым носом и большими торчащими ушами, чем-то напоминавший индюка. Представившись, Мовлуд, не дожидаясь приглашения, взял стул и уселся возле них.
    – Эй, Зумруд, сначала принеси чай, – крикнул он полной женщине в белом халате, затем, обратившись к гостям, спросил: – Что вы будете есть?
    Рахман его опередил:
    – Мовлуд, не беспокойся. Мы уже сделали заказ. Джавад-муаллим ест только жидкую пищу.
    – А может, шашлык….
    – Нет… – решительно отказался Джавад Амирханлы и добавил: – Вот из-за этого шашлыка наш народ довел себя до такого состояния.
    Хозяин столовой удивленно пожал плечами:
    – До какого состояния?..
    – Конечно, Джавад-муаллим шутит, – попытался отшутиться Рахман.
    – Нет, это не шутка, я говорю истину. У народа, который много жрет и пьет, котелок не очень-то хорошо варит, – сказал серьезным тоном Джавад Амирханлы.
    Немного помолчав, Мовлуд сказал:
    – Нет, муаллим, простите меня, но это не так. Вы думаете так, как европейцы. Многие из них не едят мяса, потому что работают мало. Мы же работаем днем и ночью. – Последние слова Мовлуд произнес громко, указывая рукой на экран телевизора. – Вот видите этого человека, он говорит: ешь мясо, скачи верхом на лошади и еще женщину… – Мовлуд снова хотел было что-то сказать, скорее всего, какую-нибудь «мудрость» о женщинах, но, увидев злое выражение на лице Джавада Амирханлы, стал заикаться, а затем замолчал.
    Джавад Амирханлы заерзал на месте и, словно на что-то намекая, сказал:
    – Почему не говоришь о третьем? Ну, продолжайте, третьим пунктом что он предлагает с женщинами…
    Переглянувшись между собой, Мовлуд с Рахманом невольно рассмеялись, не понимая настроения этого странного, непонятного им человека.
    Сердито покачав головой, гость резко встал. «Какая муха его укусила? – подумали они, глядя на него. – Что явилось причиной столь внезапного гнева?»
    Джавад Амирханлы с угрозой в голосе крикнул:
    – Вам, кажется, не удалось в точности процитировать источник!
    – Джавад-муаллим, – обратился к нему Рахман, – возможно, между вами и Хамзой Чапарлы произошел какой-то научный конфликт, но нас это не касается. Мы любим и ценим вас обоих. Вы – гордость нашего народа…
    – Мы хорошо знаем, кто есть кто, – громко сказал Мовлуд. – Хамза Чапарлы – гений, которым гордится весь наш край. – Долговязый, похожий на индюка Мовлуд нашел подходящий случай, чтобы громко закудахтать на всю округу: – Хамза Чапарлы ни с кем не сравнится, его ни с кем нельзя ставить на одну чашу весов…
    Джавад Амирханлы усмехнулся; поправив пиджак, он застегнул его на все пуговицы и направился в сторону входной двери.
    – Хм… «Научный конфликт»… «Гений»… Ах, как красиво звучит… Рахман, после обеда ты, верно, вернешься в управление…
    Рахман встал и, согнувшись, смущенно пробормотал:
    – Джавад-муаллим, ведь вы… Ведь вас же никто не обидел… Если мы совершили ошибку, извините… Нехорошо вставать из-за стола раньше времени…
    Не дослушав его, Джавад Амирханлы вышел на улицу и быстрым шагом направился в сторону управления.
    Мовлуд с Рахманом удивленно смотрели друг на друга, не понимая причины столь неожиданного поступка ученого.
    – Что это с ним?
    – Не знаю. Мне тоже непонятны его выходки, – медленно ответил Рахман.
    – Хорошо. А с какой целью он сюда приехал?
    Рахман пожал плечами.
    – Хочу, говорит, построить дом у леса, возле Бузлага.
    Глубоко вздохнув, Мовлуд покачал головой:
    – Ей-богу, от таких людей надо держаться подальше. При близком с ними знакомстве понимаешь, что большинство из них просто не люди. Не все такие, как Хамза Чапарлы… Может, я ошибаюсь или что-то говорю неправильно, а, Рахман?
    – Да, это так, – согласился с ним Рахман.















    ...Родители Джавада Амирханлы были родом из этого села. Когда он был еще ребенком, его отца репрессировали как «врага народа». На судебном заседании, всего за пять-шесть минут так называемая «тройка», то есть группа, состоящая их трех человек, приговорила его отца к высшей мере наказания – расстрелу, после чего мать, оставшись без кормильца, переехала в город к родственникам.
    Студентом он каждое лето вместе с матерью приезжал в деревню на каникулы. В то время был еще жив дядя и другие близкие родственники. Проходили годы, он стал все реже бывать там, а после смерти матери и дяди и вовсе перестал приезжать.
    Еще молодым Джавад Амирханлы был уже известен чуть ли не во всем мире; он был не только талантливым математиком и физиком, но и известным спортсменом. Позже спорт отошел на второй план, и математик Джавад Амирханлы овладел еще одной специальностью, закончив биологический факультет университета. Вскоре он стал известен миру и как выдающийся биолог. Он неоднократно выступал на различных международных конференциях, его имя стояло в одном ряду с именами известных и авторитетных ученых, а многочисленные ученики и последователи были разбросаны по всему миру. Земляки также слышали, что после смерти первой жены он женился во второй раз на Атиге-ханым.
    И вот именитый ученый в столь почтенном возрасте решил обосноваться в деревне. Конечно же, нет ничего предосудительного в том, что люди иногда возвращаются в родные места. Но дело было в том, что Джавад Амирханлы приехал сюда с довольно странной и сомнительной просьбой: по словам его дальних родственников, он решил обосноваться здесь, чтобы проводить различные опыты и реализовать целый ряд важных научных проектов. Однако каким образом он собирался реализовать задуманное, никому не рассказывал.
    К его приезду земляки отнеслись по-разному. Многие их тех, кто когда-то переехал из деревни в город, не понимали его. Вся эта история казалась им загадочной и темной. В селе у Джавада Амирханлы не было близких родственников; некоторые из них уже покинули этот мир, другие же переехали в другие города. Здесь же у него остались лишь некоторые дальние родственники, друзья детства, а также представители интеллигенции, в особенности преподаватели математики, физики и биологии, которые только при одном упоминании его имени испытывали чувство гордости и верили в счастливое будущее науки. Однако многие смеялись и потешались над ними. «Разве у нас еще есть наука, и какое у нее может быть будущее?» – с пренебрежением говорили они. Большинство из тех, кто покинули родные места и перебрались в большие города, были, в основном, молодые люди. Кто побогаче, те и вовсе переехали в ближнее и дальнее зарубежье. Многие из них не только ничего не знали о науке, еще немного, они позабыли бы и грамотную речь. Торговля, бизнес взяли верх над всеми ценностями. Чуть ли не все и вся было построено на деньгах.
    Людям казалось странным желание известного ученого поселиться здесь. По словам председателя муниципалитета, он потребовал выделить ему участок земли у леса, недалеко от пещеры Бузлаг. Однако земля, расположенная далеко от села, не имела никакого отношения к сельскому муниципалитету.
    Рахман, как председатель муниципалитета, не имел права продавать или отдавать кому-то в пользование землю, которая считалась собственностью государства. И вот уже несколько дней в деревне люди судачили об этом. Местные жители, оставшиеся после развала колхоза без работы и чуть ли не без средств к существованию, собрались возле давно не действующего Дворца культуры, чтобы обсудить эту важную новость. Они хотели выяснить основную причину, по которой Джавад Амирханлы приехал в родное село. Все говорили по-разному. Самым интересным было то, что здесь присутствовали также и представители местной администрации, тем самым порождая все новые и новые слухи. Они не только не хотели, чтобы Джавад Амирханлы остался жить, пусть даже и временно, в доме, который когда-то принадлежал его семье, но и намеревались отказать ему в его просьбе официально.
    Оказывается, в действующем законодательстве, касающемся жилищного кодекса, был целый ряд важных положений о собственности, и сельское руководство, исходя из этого, посчитало чуть ли не «святым» долгом охранять, как зеницу ока, эти законы.
    В деревне нашлось немало людей, которые от всей души приглашали Джавада Амирханлы погостить у них, хотя бы и временно, но он упорно отказывался, желая до того, как поселится возле Бузлага, оставаться пока что в отцовском доме.
    Почему же местная администрация не разрешала ему жить в своем старом полуразрушенном доме? Дело было в том, что теперь этот дом считался чужой собственностью, и Джавад Амирханлы не имел никакого права здесь жить. Тем не менее, после долгих обсуждений местные власти пришли, наконец-то, к положительному решению. Видимо, в каждом полноценном законе есть свое слабое звено. Утвердили протокол, отыскали запечатанную сургучом книгу и записали туда разрешение.
    Позвонив кому-то, местные власти получили разрешение взломать замок и войти в дом. С благословения старейшин деревни, в присутствии соседей и представителей власти ржавый замок был взломан и дверь открыли.
    На самом деле это был не дом, а, скорее всего, лачуга, похожая на хлев для скота. Один из представителей местной администрации еле удержался от смеха, видя, с каким довольным видом ученый вошел в грязную, вонючую комнату. Этот давно уже не молодой человек радовался, как дитя, словно впервые вошел в ворота царского дворца. А может, и вправду, в этом «дворце» были спрятаны сокровища? Или что мог потерять такой выдающийся ученый в этой полуразвалившейся убогой лачуге, расположенной в далекой от цивилизации деревне? Поблагодарив своих земляков, Джавад Амирханлы тем самым дал им понять, что они могут быть свободны. Люди, конечно же, поняли его намек и тотчас разошлись.
    В доме, когда-то принадлежавшем семье Джавада Амирханлы, некоторое время жил молодой одинокий юноша, колхозный ветеринар. После распада колхоза он, оставшись без средств к существованию, подался на заработки в соседнюю страну.
    Было видно, что гнилая черепичная крыша уже давно отжила свой век. Доски на полу разошлись и погнулись. Узорчатые обои, наклеенные на стены еще в допотопные времена, покрылись серо-желтыми пятнами. Древесные черви, пробуравив оконные рамы и двери, сделали их больше похожими на пчелиные соты. Лежа на старой деревянной тахте, Джавад Амирханлы некоторое время глядел в потолок. Стены дома были покрыты серебристой паутиной, сквозь которую виднелись высохшие трупики пчел и мух; точно ветер пригнал к берегу рыболовную сеть, полную мелкой и крупной рыбы.
    Вскоре он заснул глубоким безмятежным сном. В ту ночь он видел во сне много снега, видел, как ветер заполняет им огромную пустоту. Огромные снежные комья, похожие на охапки хлопка, постепенно наполнили пустоту снегом до самых краев. И на этом полном снега пространстве дремали драконы. Но потом они стали извергать огромные языки пламени, и все вокруг заполыхало. Пламя чуть обжигало его лицо.
    … Он вскочил с кровати. Комнату окутал едкий дым. Быстро одевшись, сразу же выбежал на улицу.
    Было уже утро. Лучи солнца отражались в окнах сельских домов. Возле соседнего дома, в котором жил краснощекий, крепкого телосложения угрюмый мужчина, горели навоз и мусор, распространяя повсюду едкий черный дым. Сосед жег мусор и, видно, не знал, что в комнату, в которой спал Джавад Амирханлы, через открытое окно проникает дым.
    Джавад Амирханлы сдавленно закашлял.
    Сосед, не здороваясь, концом вил подбросил кучу мусора в огонь.
    – Будь здоров, сосед, – пробормотал он вдруг, вновь подкидывая мусор в огонь. – Надо следить за собой, мало курить. Почему ты так кашляешь?
    Взметнувшийся из-под клубов черного дыма язык пламени чуть было не опалил лицо Джавада Амирханлы. Все еще покашливая, он вдруг вспомнил о своем недавнем сне.
    Краснощекий, похожий на болвана мужик внезапно рассмеялся.
    Смерив его злобным взглядом, Джавад Амирханлы еле сдержался, чтобы не нагрубить ему, а тот продолжал смеяться.
    Он вернулся в маленький дворик своего дома. Медный старый чайник, найденный им среди кучи хлама, поблескивал под лучами горящего солнца. Собрав хворост, мужчина развел огонь и поставил на него валявшийся в углу дома ржавый железный треножник. Сухой хворост стал потрескивать, разбрасывая вокруг искры. Наполнив чайник водой, Джавад Амирханлы поставил его на треножник, а сам отправился в маленький магазинчик, чтобы купить сахар и печенье. Вернувшись, он с удовольствием стал пить чай из мятой железной кружки, найденной в старом шкафу.
    …Сейчас он стоял возле своего ветхого дома, глядел вдаль, и перед глазами вновь оживало то странное существо. Ему казалось, будто он видел это во сне, однако чувствовал, что все это происходило с ним на самом деле. Ведь он видел это странное существо собственными глазами, чувствовал его дыхание. Тем не менее, рассказать об этом кому-нибудь и даже представить это в своем воображении казалось ему делом немыслимым. И что скажут люди, услышав об этой истории? Возможно, никто не скажет ему что-либо в лицо, но то, что будут насмехаться за спиной, знал совершенно точно. Однако упрекнуть людей в чем-либо он бы не посмел. Кто же в наше время поверит, что представитель иных миров посетил их большой город, став гостем известного ученого, и к тому же снабдил его ценной информацией? По правде говоря, Джавад Амирханлы и сам уже сомневался в том, прибыла ли его гостья из других миров. Хотя во время беседы девушка вскользь и рассказала ему о себе, он все равно не смог бы никому доказать, что все это было правдой.
    Чувство, которое привело его в эту деревню, имело непосредственную связь с событиями, происходившими с ним в городе. Нет, загадочная гостья абсолютно не настаивала на том, чтобы он переехал в деревню. Однако у него было чувство, будто чья-то сильная рука, схватив его за ворот, выдернула из удобной городской квартиры и закинула в эту убогую деревню.
    Многие жители деревни стали наперебой приглашать Джавада Амирханлы в гости. Этот высокий седовласый мужчина значительно отличался многими чертами своего характера, в особенности простотой, от других известных, занимающих высокие посты земляков, и это вызывало у односельчан симпатию к нему. Когда у него было хорошее настроение, он смеялся, как ребенок, когда же щурился, его большие карие глаза будто таяли на лице. Порою Джавад Амирханлы мог сильно рассердиться. В минуты гнева на его широком лбу проступали вены и, извиваясь, словно змеи, становились ярко-красными. В такие моменты от него можно было услышать громкие проклятия, посылаемые в адрес нерадивых чиновников, но односельчане старались не обращать на это внимания.
    Со дня приезда в деревню Джавад Амирханлы ни разу не слышал о «ночной гостье». Девушка, которую он называл «Беяз», еще в городе говорила ему о том, что прибыла из пещеры Бузлаг, заполненной вечными льдами. Еще с детства ему было известно о существовании той пещеры, но о том, чтобы кто-то жил там?.. Он ни разу не слышал о том, что в ледяной пещере живет «снежный человек», точнее, «ледяная девушка», и если сейчас расскажет об этом, наверняка вызовет смех у слушателей какой-нибудь серьезной аудитории. Его рассказ вызовет недоумение не только среди опытных, вечно во всем сомневающихся ученых, но и среди неграмотных сельчан. И вот по этой причине Джавад Амирханлы никогда и нигде не упоминал о Беяз. Еще не хватало, чтобы в столь почтенном возрасте над ним кто-то насмехался, ведь, может быть, все это было миражом.
    Однако между ним и Беяз существовала какая-то невидимая связь. Девушка будто все время звала его в «царство льда». Хотя сама она не появлялась, но звук ее голоса эхом раздавался в голове: «Джавад, где ты?..» Именно по этой причине он решил построить небольшой домик недалеко от Бузлага.
    Джавад Амирханлы чуть ли не каждый день наведывался в органы исполнительной власти и муниципалитет, и каждый раз его там встречали словами: «Этот вопрос находится за пределами нашей компетенции».
    Какая-то неведомая сила привела его сюда, на родину предков, и эта сила никак не оставляла его в покое, тянула к вершинам, у подножия одной из которых находилась древняя пещера Бузлаг. Но здесь, на родине, многие не только не понимали его, но и вообще не хотели понимать.
    Однажды к нему в гости зашел его дальний родственник, Афраил. Это был высокий, светловолосый, громкоголосый и остроумный человек, прихрамывающий на одну ногу. Когда-то он жил в районном центре, где много лет проработал в системе связи, но затем вернулся в родное село.
    Афраил, высказывая свою точку зрения, читал при этом наизусть стихи и приводил в пример мудрые пословицы. Они много и долго разговаривали на разные темы, однако было очевидно, что родственник хотел узнать истинную причину, по которой Джавад Амирханлы собирался поселиться здесь.
    – Дорогой брат Джавад! Ты, верно, вышел на пенсию и поэтому решил, так сказать, вернуться в родную деревню, чтобы жить здесь на лоне природы?..
    – Какая пенсия, дорогой? У меня еще много дел. Просто я хочу заняться здесь работой и творчеством.
    – Здорово, люди едут в город, чтобы заняться наукой там, а ты…
    – Я приехал сюда по своему собственному желанию, брат…
    Хорошо, что Афраил не стал расспрашивать его о том, какое «внутреннее чувство» привело его сюда и с чем это желание связано.
    Взглянув на него исподлобья, Афраил как бы между прочим сказал:
    – Дорогой брат, как я слышал, ты хочешь приобрести участок у леса, чтобы построить там дом, создать, как говорится, свой очаг.
    Немного замявшись, Джавад Амирханлы ответил:
    – Дом – это громко сказано. Просто хочу построить там небольшую лачугу. – Сейчас все продается и покупается, Джавад. Но, думаю, здесь тебе не дадут ни пяди свободной земли.
    – Здесь мне земля не нужна… Я присмотрел для себя небольшой клочок земли недалеко от Бузлага.
    – Тогда обратись к руководителям района… Может, благодаря твоей известности и популярности они примут меры, хотя я в этом сомневаюсь.
    – Почему ты так думаешь?
    – Как я слышал, у этой земли имеется свой владелец.
    – А кто он, не знаешь?
    – Точно не знаю, кто это. Но знаю, там есть хозяин. Больше я тебе ничего не могу сказать, дорогой брат.
    – Выпустил стрелу, не прячь тетиву. Кажется, ты боишься назвать его имя?
    – Да, боюсь. А как мне не бояться? Теперь когда говоришь правду, получаешь не конфету, а пулю в лоб, поэтому я и боюсь лишний раз открыть свой рот, боюсь говорить правду. Раньше я ничего не боялся, открыто выступал на различных собраниях, мог даже погрозить пальцем людям, которые мне не нравились, подвергнуть их деятельность критике, сделать замечание. А теперь я боюсь. – Дипломатично уклонившись от ответа, Афраил достал из левого нагрудного кармана пожелтевшую школьную тетрадь и протянул Джаваду: – На вот. Это плоды моего творчества, когда будет время, прочтёшь. Может, найдешь то, что можно было бы напечатать. Временами, когда есть свободное время, я переношу на бумагу все, что накопилось у меня в душе. Все это от тоски. Я всегда говорю: не я выбрал тоску, она выбрала меня. Я раб своей тоски, ее слуга. Не будет ее, умру и я.
    Джавад Амирханлы взял тетрадь и бросил ее на старый шкаф возле окна.
    Афраил встал и протянул ему руку:
    – Ну, пока. Сейчас настало время, когда нужно нанять почтальона, чтобы сказанное дошло до слуха. Голова наверху, желудок внизу. Низ должен подчиняться верху. А теперь наоборот, верх подчиняется низу. Раньше говорили, что нужно подумать, чтобы что-то сказать, а теперь надо подумать, сказать или не сказать. Вот такие дела, дорогой брат…
    … В конце концов Джаваду Амирханлы ничего не оставалось, как обратиться с просьбой к руководству района. На следующее утро, встав пораньше, он отправился в районный центр. Узнать о том, где именно располагается здание руководства, было делом непростым. На свой вопрос он всегда получал довольно странный ответ:
    «Какое руководство?»
    «Руководители какого крыла?»
    «Какая структура вам нужна, какой отдел ?..»
    Перед большим многоэтажным зданием желтого цвета, построенном в причудливом архитектурном стиле, его встретил вооруженный полицейский.
    – Пожалуйста, я вас слушаю, аксакал…
    – Я… У меня здесь дело…
    – Какое?
    – Хочу приобрести землю.
    – В чем же проблема?..
    – Мне мешают.
    – А кто?
    – Не знаю.
    – Понятно, значит, пришел жаловаться…
    – Нет, я никому не собираюсь жаловаться.
    – Хорошо, подойди к тому окну, запиши свои данные и встань в очередь.
    Из здания исходил какой-то тяжелый зловонный запах.
    Только сейчас он заметил, что перед входом в здание возвышается статуя буйвола, выполненная из желтого гранита, а перед носом быка лежит пучок свежескошенной травы. Душистый запах травы, хоть и немного, приносил с собой аромат свежести и чистоты.
    «Кажется, они еще верят в тотемы», – подумал Джавад Амирханлы. Он подошел к окну, на которое указал полицейский. Здесь уже образовалась очередь. Он хотел было вернуться, но сразу же передумал и решил все-таки записаться.
    – Кто последний?..
    – Я, – откликнулся хриплым голосом бородатый мужчина средних лет.
    – Тогда я после вас…
    Мужчина смерил его удивленным взглядом:
    – После меня стоят еще люди, – сказал он.
    Джавад Амирханлы огляделся по сторонам:
    – А где они?
    Мужчина также огляделся вокруг:
    – «Они»? Кто они?
    – Те, кто стоит за вами…
    – Да, я тебя понял. Многие из них покинули этот мир.
    – А кто умер?
    – Стоящие в очереди за мной…
    Джавад Амирханлы замолчал. Наверное, у этого несчастного не все дома, или же он просто захотел развлечь незнакомца бессмысленной шуткой. Люди с каменным выражением на лицах спокойно наблюдали за ними. Седовласая женщина в черном платке, еле стоящая на ногах, не отводила от него пристального взгляда. Пожилой, чуть сгорбленный мужчина в очках, с тростью в руке, покашливая, сказал:
    – Я стою здесь еще с начала прошлого века.
    Все вокруг слышали, что сказал старик, и Джавад Амирханлы решил, что они сейчас рассмеются. Но никто не смеялся. Бородач, глядя на пожилого мужчину в очках, охрипшим голосом произнес:
    – Ты впереди меня всего на пять лет. Между тобой и мной стоят шестьдесят шесть человек. Из них умерли пятьдесят девять, осталось всего семь. Я точно знаю.
    Мужчина с тростью в руке, покашливая, ответил:
    – Семь – святое число… Дай Бог, в конце концов все образуется.
    Мужчина с бородой, воздев руки к небу, воскликнул:
    – Конечно, все будет хорошо. Я тоже так думаю. Уверен, что придет и моя очередь. Я доволен вниманием со стороны местных властей. Отчаяние – от дьявола.
    Хотя Джавад Амирханлы и предполагал, что все сказанное этими людьми было шуткой, он все же растерялся. У всех на лицах было серьезное, таинственное выражение, и казалось, будто лица их затвердели, превратившись в серые камни. Ему ничего не оставалось, кроме как молчать. Однако стоящие в очереди не только не продвигались вперед, а, казалось, наоборот, старались укрепиться на местах.

    …Через два дня он вновь остановился перед тем самым окошком.
    Некоторые посетители стояли, другие сидели на старых стульях. Среди них находились и его «старые знакомые».
    Седовласая женщина в черном шелковом платке, которую он видел еще два дня назад, медленными шагами подошла к нему и, смерив его долгим внимательным взглядом, тихо сказала:
    – Послушай, ты не Джавад Амирханлы?
    Он растерялся. Сглотнул слюну. «Интересно, откуда она меня знает?» Запинаясь, он тихо ответил:
    – Да, Джавад. Но я не знаю вас…
    Женщина, теребя кончик шелкового платка, сказала:
    – Когда-то мы вместе учились в университете. Я Алия…
    Джавад Амирханлы на мгновение задумался. И действительно, когда-то вместе с ним училась девушка по имени Алия, спокойная, думающая только об учебе студентка. Все годы учебы она почти ни с кем не общалась, в том числе и с Джавадом, и лицо ее почти стерлось из его памяти.
    – Алия… Да, вспомнил. Что ты здесь делаешь? Я думал, что ты родом из другой деревни.
    – Да, это так. Но я вышла замуж в соседнюю деревню.
    – Ну, а где ты работаешь?
    – Нигде. Стою в очереди, чтобы получить работу. Сколько лет прошло…
    Джавад Амирханлы словно провалился в пустоту. То, о чем говорила женщина сейчас, было продолжением разговора, услышанного им два дня назад; Алия повторяла все то же самое, о чем тогда говорили мужчины. Может, это не то место, которое ему нужно? Возможно, сюда не приходят нормальные люди. А может, его с Алией отправили сюда намеренно, посчитав умственно отсталыми.
    – Сколько у тебя детей, Алия?
    – У меня нет семьи и никогда не было.
    Джавад Амирханлы был сбит с толку:
    – Как нет семьи?.. Ведь ты же только что сказала, что вышла замуж…
    – Это так… Но в день свадьбы моего жениха убило током. Так говорят… В одно мгновение он превратился в головешку прямо во дворе. У моего жениха была одинокая старая мать, за которой я ухаживала многие годы. Несколько лет назад она умерла. С тех пор я безработная… Многие из тех, кто учился вместе со мной, давно уже вышли на пенсию. А я вот уже много лет стою здесь в очереди, чтобы получить работу, хотя прекрасно знаю, что не получу ее … Но все же каждый день прихожу сюда. Обещают когда-нибудь дать мне работу. Так они говорят… А ты что здесь делаешь, Джавад? Разве ты не живешь в городе? Наверное, уже вышел на пенсию? Я знаю, что ты стал большим ученым и тебя знают во всем мире.
    «Нет, кажется, с головой у нее все в порядке».
    Джавад Амирханлы немного замялся и процедил сквозь зубы:
    – Я не на пенсии… У меня здесь небольшое дело.
    Словно боясь чего-то, Алия тихо сказала:
    – А ты какой на очереди?
    Джавад Амирханлы растерялся. Что он мог ей ответить? Он и сам не знал, стоит ли в очереди или нет.
    – Очередь? Нет, я прихожу сюда во второй раз. Сначала ознакомлюсь с ситуацией, затем займу очередь.
    – Я могу уступить тебе свою очередь.
    – Нет, спасибо… Не беспокойся.
    – Может, и всей моей жизни не хватит… Я знаю, что они не дадут мне работу, и даже знаю, почему. Но не спрашивай меня ни о чем. Я здесь просто из принципа…
    – Ты поступаешь правильно, Алия. Так и надо. Человек должен всегда и везде бороться за свои права.
    Женщина вновь тихо произнесла:
    – Чтобы записаться в эту очередь, нужно занять другую.
    Джавад Амирханлы пожал плечами:
    – Не понял…
    – Здесь нет ничего непонятного… Чтобы записаться в эту очередь, ты должен встать в очередь вон у того окна. Идем, я тебе покажу.
    Женщина прошла вперед. Джавад Амирханлы поплелся следом за ней. В окне он увидел мужчину, лицо которого было иcпещрено глубокими морщинами:
    – Слушаю вас…
    Алия быстро проговорила:
    – Это Джавад Амирханлы, известный ученый. Наверное, ты слышал о нем. Ему нужно занять очередь, чтобы встать в очередь.
    Мужчина грубым тоном потребовал документы.
    Джавад Амирханлы растерялся:
    – Какие документы?
    Тогда мужчина обратился к женщине:
    – Ты ему объясни, какие здесь нужны документы.
    – Хорошо, объясню, – живо ответила она.
    Когда они отошли в сторону, он вопросительно поглядел на Алию.
    – Ну вот, теперь иди и начинай собирать документы, – сказала она, смерив его внимательным взглядом.
    – Какие документы?
    – Сначала ты должен отправиться в сумасшедший дом.
    – ?
    – Ты, наверное, удивлен…
    – Но я ведь не получаю водительские права…
    – Вот они и говорят…
    – Что?
    – Чтобы получить обычные водительские права, говорят они, нужно принести справку из сумасшедшего дома… А это учреждение государственное… Вдруг у кого-нибудь из стоящих здесь в очереди не все в порядке с головой, и он кого-нибудь убьет. Кто будет нести за это ответственность?..
    – Понимаю… Значит, мне придется пойти в сумасшедший дом?
    – Да. Он находится здесь недалеко, на другой стороне здания. Но только один туда не ходи… Знаешь, почему? Вдруг они на самом деле примут тебя за душевнобольного и поместят в сумасшедший дом. Так как по количеству душевнобольных наш район занимает в стране одно из последних мест, нашему районному руководству делают сверху замечания. Однако по числу смертей мы, например, занимаем одно из первых мест. Я, как математик, веду статистику смертности. Просто так, для себя. Так вот. Так как по количеству психически нездоровых людей мы отстаем от остальных районов, власти стремятся вывести нас на первое место и тут. Когда отправишься в психушку, возьми с собой надежного человека, чтобы он мог поручиться за тебя. Я могла бы поручиться, но боюсь. Знаешь, почему? Не знаешь? Во-первых, я боюсь, что меня, приняв за ненормальную, также поместят в сумасшедший дом. Во-вторых, это может запятнать мое честное имя. Я не замужем, и до сих пор у меня была хорошая репутация. Наш народ любит посплетничать. Увидев меня в компании с тобой, люди подумают: что может быть общего между огнем и ватой? Ведь здесь плохо смотрят на общение между мужчиной и женщиной. Прости, Джавад…
    – Тогда что мне делать, где найти того, кто сможет за меня поручиться?
    Немного подумав, Алия посоветовала:
    – Сунешь деньги в карман стоящему у двери белому халату, и все будет сделано. Уж очень они жадны до денег, ведь им наплевать на честь и совесть.
    Покачав головой, Джавад Амирханлы отправился в сторону, куда ему указала Алия. У двери его встретил толстый, непонятного пола человек с гладким, без единой морщинки лицом и мясистыми, чуть приоткрытыми губами. Достав из кармана деньги, Джавад Амирханлы сунул их в руку непонятному ему существу. Человек тут же спрятал деньги в нагрудный карман халата и вынул оттуда белый лист бумаги. Затем толстым указательным пальцем руки указал ему на одно из открытых окон.
    Вернувшись обратно, он подошел к указанному окну и сунул туда бумагу. Из окна ему передали бумагу желтого цвета. Она была совершенно чистой. В это время к нему подошла Алия и, выхватив из рук бумагу, стала внимательно ее разглядывать, затем поднесла к носу, будто хотела понюхать. Через секунду лицо ее просияло.
    – Тебя записали в эту очередь, чтобы встать в другую.
    «Что все это значит, – подумал Джавад Амирханлы, – разве бывает такая очередь?» Все это напоминало ему ситуации, описанные в комических и абсурдных произведениях литературы.
    Живя в деревне, он все ближе знакомился с происходящими здесь событиями. Порою ему было трудно понять, что происходило в городе. Но здесь…
    Судя по всему, весь этот огромный мир с его разнообразными красками возможно увидеть лишь в небольшой среде.

    ...Наступил вечер. На землю тихо опустилась тьма, которая укрыла все вокруг черным бархатным покрывалом, под которым можно было бы спокойно спрятаться.
    Все чего-то ждали, но только чего, никто не знал. Лица людей были похожи на серые камни. Джаваду Амирханлы казалось, что ноги его стали уходить глубоко в землю, точнее, в глубокую трясину. Он пытался вытащить себя из этого невидимого болота, но кто-то упорно тянул его вниз.
    Было уже поздно, когда он отправился домой. По дороге, махнув рукой, он остановил одну из проезжающих мимо грузовых машин. Машина с ревом остановилась. Водитель был родом из деревни Чапарлыг и хорошо знал своего знаменитого земляка, но в кабине места не было: там сидела женщина с ребенком на руках. Шоферу было неудобно оставить на дороге столь знаменитого земляка, но пригласить его сесть в кузов машины он не решался. Так или иначе, Джаваду Амирханлы удалось убедить шофера, и, пыхтя и охая, он с трудом забрался в кузов, где перевозили кур в картонных ящиках. Временами головы домашних птиц вылезали из круглых отверстий, проделанных в ящиках; заметив человека, птицы хором закудахтали.
    Наконец они добрались до деревни. Темнота, широко раскрыв крылья, словно шепотом пела свою колыбельную песню. Деревня погрузилась в сонное плавание.











    …Если он и заметил некоторые изменения в своем характере, то точно не мог понять причину этих изменений. Что же с ним случилось? В последнее время он явно начал жить другой, новой жизнью; будто лодка, долгое время спокойно плывшая по течению узкой реки, теперь плыла против течения. Лодка, качаясь из стороны в сторону, часто теряла равновесие, и казалось, что у нее нет возможности повернуть назад, потому что она была длинной, а река узкой. Лодка могла плыть лишь в одну сторону, по заранее определенному направлению. Хотя ей и трудно было плыть против течения, упрямый лодочник не хотел отказываться от своих намерений.
    Руководители научного центра, где работал Джавад Амирханлы, закрывали глаза на все странности, появившиеся в его поведении и характере в последнее время. Ну что они могли посоветовать человеку, который всю жизнь посвятил науке? Никто уже и не верил, что этот уже далеко не молодой ученый сможет написать какой-либо значительный труд. Все уже было написано и сделано. Многие его труды опубликованы за рубежом, он неоднократно выступал на международных конференциях и был удостоен ряда престижных наград и премий. В лаборатории, которой он руководил, работали, в основном, его бывшие ученики. И они тоже закрывали глаза на странное поведение и поступки своего руководителя.
    Джавад Амирханлы жил в своем собственном мире. Он верил, что у него осталось еще много незавершенной работы. Внутренний голос шептал ему, что впереди его ждут великие открытия. В последние месяцы голоса эти становились все громче. Теперь же появились и обладатели самих голосов. Правда, он встретился лишь с одним из них, однако был уверен, что найдет, наконец, ответы на многие вопросы, так долго мучившие его.

    Встречи с Беяз уносили пожилого мужчину в иной, неведомый ему мир. Он ждал этой встречи почти всю свою жизнь. И каждый раз, когда девушка исчезала, предавался фантастическим, далеким от реальности мечтам.
    Джавад Амирханлы был выдающимся ученым и имел вес в науке. Он был известен как автор целого ряда научных идей. Выдвинутые им идеи вызывали ожесточенные дискуссии среди ученых. Многие из них критиковали его, обвиняя во лжи. Некоторые даже издевались над ним за глаза и при каждом удобном случае, подмигивая друг другу, с усмешкой говорили: «Он совсем постарел, несет всякий бред».

    Основная идея, выдвинутая ученым, состояла в том, что он считал вполне вероятным лечение серьезных заболеваний на расстоянии. Нет, здесь не имелось в виду «лечение» с помощью экстрасенсов и шаманов, речь шла о реальном методе лечения. Джавад Амирханлы считал, что скоро можно будет не только лечить людей на расстоянии, но и заряжать их биологической энергией. Это будет несколько похоже на загрузку информации в мобильные телефоны. Однако каким образом материализовать эту энергию? Ведь в телефоне заранее размещен конкретный механический код, имеются карта памяти и механическая энергия. А как же у людей? Вероятно, в будущем придется размещать датчики в органах людей.
    Многие годы ученого волновал вопрос о перемещении людей, равно как и всех живых существ, из одного места в другое в виде мельчайших частиц. Ведь если с помощью техники можно передавать на большие расстояния изображения на бумаге или снятые на ленту кадры, то почему же невозможно передавать живые клетки?
    На протяжении многих лет Джавада Амирханлы интересовал и другой вопрос. Наступление компьютерных технологий во всех сферах общества ещё больше окрыляло его фантазию. Он готов был погрузиться в глубины идей, недоступных простому разуму. Если какая-либо информация может быть загружена в память компьютера, а затем перенесена на бумагу и ленту, то применение данного процесса по отношению к человеческому мозгу не могло оставаться просто фантазией. Вполне реально, что эта идея в скором времени может быть осуществлена и, возможно, автором этой идеи, а точнее, реализуемой фантазии, будет сам Джавад Амирханлы.
    Да, в последнее время его, как специалиста, больше интересовала природа человеческого мозга.
    Мозг является источником сознания. Это известно даже рядовому обывателю. Однако ученого больше занимали факторы, составляющие это сознание. Мозг – оболочка сознания. Но интересно, может ли существовать сознание вне этой оболочки? Возможно ли добиться развития сознания вне сферы человеческого мозга, в какой-либо неизвестной зоне либо таинственном пространстве? Изучение скрытых возможностей мозга и применение их на практике означало бы новый этап в современной науке.
    Пытаясь найти способ, при помощи которого возможно было бы передавать информацию на любые расстояния, Джавад Амирханлы верил, что настанет день, когда информацию, заложенную в мозге человека, можно будет скопировать и перенести на ленту. Да-да, когда-нибудь, возможно, так оно и будет. Это будет похоже на действие рядового оператора, переносящего на диск, дискету либо карту памяти информацию из компьютера. Однако этот процесс, с первого взгляда казавшийся столь несложным и понятным, будет далеко не простым.
    Джавад Амирханлы превосходно изучил мозговой аппарат человека. Ему было известно, что в коре головного мозга находится около ста миллиардов нервных клеток. Каждый нейрон он считал за звезду и не сомневался, что между звездами на небе и «звездами» в коре головного мозга имеется какая-то связь. По примерным подсчетам астрономов, количество звезд во Вселенной в два раза больше количества «звезд» в коре головного мозга, то есть, их примерно около двухсот миллиардов. Джавад Амирханлы относился к этим подсчетам скептически. В конце концов он пришёл к следующему выводу: количество нейронов в мозге человека должно совпадать с количеством звёзд во Вселенной, то есть количество в обоих мирах должно составлять величину в сто миллиардов. Исходя из этой логики, он полагал, что число людей, проживающих на земле, может возрасти в десять раз; вернее, для проживания здесь ста миллиардов людей имеются все природные условия и возможности.
    Почему же он так думал? Ученый не случайно пришёл к выводу, что имеются неограниченные связи между: а) человеческим мозгом, b) человеческим потомством, составляющим это общество и c) Вселенной, отражающей в себе бесконечность. Он выдвинул идею существования данных связей в различных плоскостях и пространствах, исходя из собственной конкретной экономии и анализа. Человеческий мозг обладает системой, гармонирующей с «мозгом» Вселенной, то есть в каждом мозге мигает столько же «звёзд», сколько и во Вселенной. Каждая звезда является нейроном, а каждый нейрон – звездой. Таким образом, количество нейронов в мозге человека, количество людей в мире и количество звёзд во Вселенной является абсолютно одинаковым; этот мир вовсе не состоит из бессистемного хаоса, как полагают многие; во Вселенной присутствуют нерушимая гармония и порядок, и, вполне вероятно, что главной задачей человека является осознание этой закономерности.
    Джавад Амирханлы уверял, что мозг человека состоит не только из обыкновенной материи и плоти. Мозг является как бы площадкой, где пространство и время существуют совместно. В мире существует множество предметов и феноменов, оживляющих пространство. Все, начиная от мелких песчинок и заканчивая огромными планетами, своим существованием представляют это пространство. Однако существование времени является несколько иным; в этом мире, даже во всей Вселенной, единственным феноменом, выражающим существование Вселенной, является человеческий мозг, вернее, человеческая память. Если память отсутствует, то как можно говорить о времени? Память является вместилищем времени. Мозг похож на взлётную полосу, и все мысли, а также память, возникают именно там. Вполне вероятно, что это является идеалистичным, а также субъективным взглядом, далёким от практической науки; однако Джавад Амирханлы не желал отступать от своей позиции. Он полагал, что, несмотря на то, что мозг является единственной сферой, где пересекаются пространство и время, здесь протекают противоречивые процессы, ещё не известные науке, так же, как и то, что человеческий мозг, как определённая модель, отображает в себе не только признаки планеты Земля, но и признаки Вселенной и Галактики. Все планеты на самом деле являются уменьшенной копией человеческого мозга.
    В уме и памяти живут, по крайней мере, все принадлежащие природе признаки и качества. Чего там только нет – в человеческом мозгу, точнее, в человеческой памяти: горы и долины, океаны и пустыни, скалы и пещеры; там дуют ветры и гремят грозы, шумят реки и моря, сверкают молнии. Всё это – вечная информация, передаваемая людьми из поколения в поколение. Когда люди становятся старше, эта закодированная, скрытая информация постепенно выходит на поверхность, побуждая людей к тем или иным действиям. Этим подстрекающим данным в памяти присуще непостоянство, как стрелке компаса; некоторые из них побуждают человека служить добру, другие – злу. Именно по этой причине грань между становлением человека героем или преступником очень тонка, тоньше бумаги. Это несколько похоже на то, в чьих руках находится острый нож: в руках преступника нож может оборвать чью-то жизнь, но в руках хирурга, спасающего чью-то жизнь, он может совершить чудо.
    От человека часто не зависит, в какой «лагерь» он попадет; там, где царствует зло, люди, как правило, идут вперед, перешагивая через других и разрушая все на своем пути; но там, где преобладает добро, люди думают о том, как бы сделать побольше добра.
    Мозг нормального человека имеет врожденную способность к анализу и синтезу, именно поэтому ученый верил в возможность копирования человеческой памяти. Он считал, что наступило время, когда с помощью современных технологий можно будет переносить человеческую память на диски. Это будет похоже на передачу записей и информации с памяти компьютера на диски, что является очевидным и простым процессом для каждого современного человека. Но каким же образом можно внедриться в такой сложный орган, как мозг человека, как получить имеющуюся в нём бесконечную информацию, какими техническими методами перенести эти данные на искусственный аппарат памяти? Одним словом, как материализовать данные, имеющиеся в мозгу?
    Хотя ученый пока что разрабатывал лишь теоретические основы переноса глобальных данных памяти на карту памяти механическим способом, но он ни на секунду не сомневался в достижении практического решения данного процесса. Однако «материализация памяти», с другой стороны, могла бы привести к непредсказуемым последствиям. Каким бы это ни было величайшим открытием, его ужасные последствия возможно вообразить и сейчас.
    К какой несовершенной стадии могло бы привести людей и в целом все человечество это открытие, и что могло произойти за это время? Дело в том, что человеческая память не носит механического либо статического характера, она действует как логическая система биологических и социальных отношений. Не существует человека за пределами памяти, так же, как не существует памяти вне человека.
    Что же в таком случае передача памяти могла бы дать людям? Как бы восприняли это открытие те, кто постоянно помышляет о причинении кому-то вреда? О том, чтобы подставить ножку ближнему или же устроить ему ловушку?
    После получения «копии памяти» или же, другими словами, её «электронной версии» станет известна вся подноготная каждого индивидуума. И тогда как в открытой книге будут раскрыты страшные планы, которые преступники вынашивали в голове в течение многих лет, зависть и ловушки коварных друзей, построенные на обмане отношения супругов. И сколько ещё обманов, имитированных под правду, разрушили бы эти дискеты. Сколько было бы выявлено измен, скрытых под маской любви. Раскрылись бы взаимные волчьи чувства людей, называющих себя друзьями.
    Новое открытие раскрыло бы тайные намерения глав государств и политических деятелей, которые хотят видеть людей не в качестве личностей, а в качестве рабов. Выявление секретов памяти будет чем-то похоже на выяснение правды из «чёрного ящика» самолёта, попавшего в катастрофу…

    ... И, наконец, человеку, погрязшему в болоте лжи и фальсификаций, останется совсем немного, чтобы вырваться в свободную среду.
    Тогда станет ясным, что представляет собой каждый человек, и Джавад Амирханлы, как ученый, искренне верил в это.
    Однако в глубине души он был несколько встревожен: если однажды он сможет реализовать свои теоретические гипотезы, то и в его личной жизни может произойти трагедия. Ведь это открытие нанесет смертельный удар по всякого рода фальсификациям. Волей-неволей, и ему придется вспомнить отношения со своей женой Атигой, которые за последнее время перешли в новую «плоскость». Эти отношения были не такими уж ровными, как казалось на первый взгляд. Так или иначе, Джавад Амирханлы играл роль, выказывая «искреннюю любовь» к тяжелобольной жене, что было также своего рода фальсификацией. Он уже давно не испытывал к ней прежних чувств. В его сердце поселилось иное чувство – чувство милосердия. Теперь он не любил, а просто жалел ее. И если однажды все его тайные желания и мысли будут перенесены на ленту и попадут в руки жены, то жизнь его перевернется с ног на голову. Со всеми своими тайными желаниями и мечтами он будет выглядеть в ее глазах полным ничтожеством, и это самое меньшее, что может с ним произойти.






















    «Не думайте о плохом, потому что однажды ваши мрачные мысли станут реальностью.
    Не раскрывайте объятия лжи, ибо однажды ложь, словно змея, опутает вас с ног до головы.
    Знайте, что совершенные вами преступления однажды будут прочитаны на вашем лице.
    И все это произойдёт до так называемого Судного дня».

    Мысли, приходящие ему на ум, он часто произносил громко, чуть ли не крича. Он хотел, чтобы люди услышали его, но все это слышал лишь он один. Не только простые обыватели, но и коллеги не понимали и не хотели понимать его. Когда-то в их глазах он был талантливым ученым, сейчас же они считали его маргиналом, постепенно сходящим с ума, кем-то вроде юродивого. Однако некоторые коллеги, работающие с ним в одной лаборатории, любили и уважали его.
    На самом деле и отношение Джавада Амирханлы к своим коллегам было далеко не однозначным. В последние годы он стал свидетелем того, как в научной среде, словно полчища насекомых, расплодились бездарные и нахальные люди, желающие любыми способами получить ученую степень. В большинстве случаев это были высокопоставленные чиновники, часто использовавшие едва сводящих концы с концами ученых, которые за денежное вознаграждение писали за них увесистые диссертации и научные статьи.
    Джавад Амирханлы знал, что у каждой научной работы есть своя определенная «цена», и относился к этому крайне отрицательно. Но бороться с людьми, занимающими высокие посты в государстве, обладающими властью и порою имеющими в кармане мандат депутата, считал делом бесполезным; для них писали диссертации уже не отдельные представители науки, а целая армия ученых, среди которых было немало и его бывших учеников. Прежде он выражал резкий протест против такого рода деятельности, но впоследствии, поняв всю бессмысленность этой борьбы, предпочел молчать. Истинные ученые писали за чиновников научные труды и статьи. Имён в науке становилось все больше, а она топталась на месте и не развивалась. Аппетит чиновников все возрастал; не ограничиваясь лишь учеными степенями, они требовали все больше и больше орденов, медалей и почётных званий. Наука попала в положение вымирающих динозавров, и теперь лженаука участвовала в похоронах истинной науки.
    Хотя ученый и оплакивал науку, он по-прежнему не собирался сворачивать с избранного пути. Но, похоже, этот путь уносил его в какой-то неизвестный, загадочный мир. Каждый день, каждый час Джавад Амирханлы вел внутренний монолог с самим собой. Здесь, в деревне, вдали от суеты и шума, он восстанавливал свои силы и энергию, потерянные в городе. Здесь он планировал заново построить свою жизнь.
    Живя в старом, полуразвалившемся доме, он радовался тому, что теперь не слышит и не видит расплодившихся в последнее время, словно грибы после дождя, высокомерных политиков и болтливых ученых, преподающих всем уроки нравственности, писателей и поэтов, закрывающих на все глаза и воспевающих власть предержащих, певцов и актеров, ведущих безнравственный образ жизни и создающих новые семьи чуть ли не каждый день, физиономии невежественных и продажных чиновников, имеющих высоко- поставленных покровителей. А дело было в том, что в его доме не было ни радио, ни телевизора.










    ...Он встал, быстро оделся и вышел во двор. Поглядел вдаль. Ему показалось, что кто-то оттуда, с гор, зовет его. Бог знает, может, это был его собственный голос. Ему вдруг страстно захотелось подняться на вершины гор, побродить по долинам и ущельям, побывать в пещере Бузлаг, посетить места, где он еще не был.
    Как только солнце золотыми красками начало разрисовывать горизонт, он уже был возле леса. Быстрыми шагами он перешел овраг, взял направление к вершине горы, шел, сам удивляясь своей ловкости и силе. Временами он останавливался, чтобы полюбоваться окружающим его великолепным пейзажем.
    Откуда-то доносились заунывные протяжные звуки. Это журчала вода. Затем он уловил знакомый запах – запах воды. «Боже, – подумал он, – вода не только звучит, но и имеет запах». Наклонившись, он жадно стал пить воду из ручья; увидев в воде знакомое отражение седого, уже немолодого человека, невольно ужаснулся. Он вспомнил, как когда-то давно пил воду из этого источника, и тогда с зеркальной поверхности воды на него глядел молодой, жизнерадостный парень. Вода, несмотря ни на что, мирно продолжала свое течение, давно уже позабыв о нем.
    «Ты, наверное, уже не помнишь меня, ручей. Правда, я тоже забыл о тебе и только сейчас вспомнил, что ты существуешь. Меня не узнает даже дерево, стоящее над тобой, словно стражник. Оно также забыло о прошлом, как и скалы вокруг, как и облака, задевающие вершины этих скал. Я чувствую себя здесь одиноким и никому не нужным. Нет, я не упрекаю ни тебя, ни это дерево, ни эти облака и скалы в том, что вы не помните меня, ведь наши встречи были мимолетны. Я уехал отсюда, еще будучи подростком. Сколько же лет прошло…
    Когда-то, покинув эти места, я стал жить другой жизнью. Когда человек молод, ему все интересно, жизнь кажется удивительной и прекрасной. И порою даже тяжелые трагедии воспринимаются им как что-то таинственное и прекрасное. Но проходят годы, большая часть жизни уже осталась позади, и человек начинает смотреть на жизнь другими глазами. И тогда даже самые прекрасные мгновения не могут согреть его душу, он начинает понимать, что жизнь драматична хотя бы потому, что кончается смертью. И чтобы как-то утешить себя, люди придумали торжества и праздники.
    Долгие годы я жил вдали от этих гор, деревьев и источников. И даже облака, плывущие сейчас по небу, отличаются от тех, которые я видел раньше. Нет, я не утверждаю, что все, что видел и чувствовал человек раньше, кажется ему более привлекательным и прекрасным. Мне просто кажется, что в каждом возрасте человек смотрит на вещи, окружающие его, по-разному. Время меняет многое и даже, возможно, все вокруг. Теперь мир мне представляется более загадочным, чем прежде. А что же люди?.. Больше всего меня огорчает то, что многие из них невежественны, они не прилагают ни малейших усилий для того, чтобы постигнуть смысл своей жизни. Конечно, я знаю, что порою невозможно понять даже самые заурядные события, происходящие в мире. Но почему бы не постараться, как считаешь?
    Я всегда хотел быть таким же прозрачным и чистым, как ты, родник. Я хотел бы вливаться в сердца людей, как твои мелодии, родник. Но ты существуешь вот уже тысячи лет, оживляя собой природу, а моя жизнь, как мне кажется, до сих пор была пустой и никчемной».
    Прозрачный, как слеза, ручей, словно услышав его, заговорил: «Твоя жизнь была не напрасной, Джавад. Ты всегда был прозрачным и чистым, как вода. Твоя светлая, прекрасная душа привела тебя сюда. Я долго ждал тебя, Джавад. Ждали тебя и эти горы, которые ты видел во сне. Многие годы они наблюдали за тобой, росли вместе с тобой, гордились твоими успехами. Ты опора для них, а они для тебя. Пока существуют горы и я, будешь существовать и ты. Почему ты горюешь, Джавад? Пусть мои мелодии всегда звучат в тебе. И в этих мелодиях ты почувствуешь величие и бессмертие земли и неба. Эй, ты слышишь меня, Джавад?»
    Джавад Амирханлы ясно слышал жалобный голос ручья, мирно текущего вдоль луга. Он был уверен, что и ручей слышит его. Ему казалось, будто он шагнул в далекое прошлое. Тронутый до глубины души, он поприветствовал деревья, травы и камни, и они с шумом ответили на его приветствие. Человек слышал природу, а она его. Он словно слился с ней, стал ее частью.
    Когда он взобрался наверх, солнце уже стояло посередине неба.







    … Пещера находилась где-то поблизости, был уверен он. Воспоминания из детства, и то, о чем ему недавно рассказала Беяз, должны были привести его прямо на «место действия». Порою его охватывал страх, но у него не возникало ни малейшего желания повернуть назад.
    На небе появились облака. Задевая друг друга, они неслись по небу, словно куда-то спешили.
    Чувства, сжигающие его изнутри, да облака, плывущие по небу, привели его к пещере. Он и сам не понял, как по извилистым тропам смог взобраться на вершину горы, окруженную высокими острыми скалами. Здесь находилась пещера, которую в последнее время он видел во сне… Бузлаг...
    Вокруг было таинственно тихо.
    Сидя на одной из скал, Джавад Амирханлы прислушивался к тишине. Однако птицы, временами пролетающие над его головой, а также ящерицы, снующие по серым камням, словно вырывали его из мертвой тишины и возвращали в шумный мир. Он огляделся по сторонам. Место это находилось довольно далеко от деревни, и вокруг не было ни единой души. Внизу расстилался густо-зеленый ковер леса, за ним раскинулась широкая долина. Затем вновь тянулся огромный темный лес и широкий зеленый луг. Он взглянул вверх и увидел над собой бескрайнее синее небо.
    Солнце еще не успело закатиться за горизонт.
    Нагнувшись, Джавад Амирханлы, сам не зная почему, приложил ухо к холодной серо-мшистой скале. Прислушавшись, он будто ясно услышал шум большого многолюдного города. «Может, все это мне кажется?» – думал он, оставаясь в таком положении еще некоторое время. Гул, идущий из-под холодных тяжелых скал, постепенно превращался в старинную, знакомую ему мелодию. И он крепко заснул под эту мелодию, такую родную ему и близкую, продолжая слышать ее во сне. Под тяжелый ритм музыки шли люди с медным цветом кожи, с проступающим на лбу потом, погоняя крепких и сильных буйволов на недавно вспаханные и засеянные поля. Картина эта была хорошо знакома ему еще с детства. И даже музыка, которая звучала сейчас, еще тогда прочно укоренилась в его памяти. Вскоре буйволы, встав на задние ноги, стали танцевать, как люди. Рога их, касаясь друг друга, разбрасывали вокруг искры.
    Когда он открыл глаза, было уже темно. Он и не заметил, как зашло солнце. Было очень холодно. Вдали сверкнула молния. Временами огненные, сверкающие в небе поперечные полосы озаряли все вокруг ярким светом. Внезапно он вспомнил свой недавний сон; танцующие буйволы, разбрасывающие вокруг искры, теперь словно переместились в небо. Ему стало холодно, и он решил вернуться в деревню. В этих местах водились хищники, о которых он слышал еще в детстве, и нужно было торопиться. Еще немного, и ему будет трудно найти дорогу.
    Пещера теперь стала похожа на дракона, который появился среди скал, словно из страшных сказок, и злобно скрежетал зубами. Вскоре ему послышался чей-то голос. Остановившись, он внимательно прислушался. Кто-то издалека окликнул его по имени. Постепенно голос стал приближаться.
    Сначала послышался гул. Затем раздались шорох и приглушенный топот ног. И в это мгновение во тьме что-то сверкнуло, похожее на светлячка.
    Взошла луна. Внезапно он заметил, как от луны словно отломился кусок и упал на землю. Мужчина невольно закрыл глаза. Может, он еще не проснулся, и все это является сном во сне. Однако в том, что на небе взошла луна, у него не было никаких сомнений.

    … Открыв глаза, он чуть не вскрикнул от удивления: перед ним, словно белое изваяние, стояла Беяз и внимательно наблюдала за ним. При свете луны лицо ее было особенно таинственным и прекрасным.
    Девушка, как и раньше, возникла из ниоткуда. Но теперь она предстала перед ним не на балконе его квартиры, а на одной из скал. В руках она по-прежнему держала серебряную веточку.
    – Здравствуй, Джавад-бей… – тихо произнесла она.
    – Здравствуй…
    – Я знала, что рано или поздно ты придешь сюда, – сказала она, а затем спросила: – Ты не устал, Джавад-бей?
    – Нет…
    Они еще долго молча глядели друг на друга. Беяз смотрела на него с загадочным выражением лица, будто хотела о чем-то спросить … На ее безмолвные вопросы он отвечал молчанием. Мужчина чувствовал, что сейчас ему предстоит знакомство с каким-то удивительным, таинственным миром, о котором никто не должен был знать. Язык не имеет права разбалтывать то, что видят глаза. Конечно, язык дан человеку для того, чтобы говорить правду. Однако часто трагедии возникают тогда, когда на поверхность всплывает не ложь, а именно правда. Истина должна стать известна лишь тогда, когда придет ее время. А иначе она подобна не вовремя прокукарекавшему петуху. Ведь всем известна дальнейшая участь такого петуха… Не следует торопиться, надо терпеливо выждать момент, чтобы сказать правду.
    Будучи нетерпеливым по своей натуре, сейчас Джавад Амирханлы упорно молчал, находясь под пристальным и таинственным взглядом девушки. Этим он давал ей понять, что ни о чем не собирается ее расспрашивать. Кажется, Беяз хорошо понимала его. На серьезном лице девушки появилась светлая улыбка.
    Стояла пасмурная погода, и было трудно понять, утро сейчас или вечер. Вокруг щебетали птицы и прыгала саранча.
    Девушка, взглядом приглашая его следовать за ней, уверенно прошла вперед. Он покорно последовал за ней. Теперь они понимали друг друга без слов.
    Словно дракон, пещера раскрыла перед ними свою огромную пасть.
    Остановившись у входа, Беяз осторожно осмотрелась, затем, глядя на серое небо, стала что-то шептать про себя, словно молилась. Джавад Амирханлы в нерешительности застыл на месте. Будто почувствовав это, девушка холодным, решительным взглядом снова приказала ему идти следом за ней. И ему ничего не оставалось, как выполнить ее приказ.
    Веточка в руках девушки вначале излучала тусклый свет, затем постепенно стала разгораться и, словно превратившись в яркий факел, осветила все вокруг.
    Но, несмотря на яркий свет, впереди их ждала глубокая страшная пропасть, напоминающая огромный котел, крышку которого открыли и отбросили куда-то в сторону; и туда, в эту черную дыру, одновременно могли проникнуть несколько человек.
    – Мы должны спуститься вниз, Джавад-бей. Бузлаг находится там, в глубине этой пропасти, но надо быть осторожнее.
    «Значит, люди из близлежащих деревень, чтобы добыть лед, спускались именно сюда», – подумал он.
    На одном из выступов скалы, похожих на большие сосульки, висела прочная веревка.
    – Джавад-бей, – сказала Беяз, – видишь ту веревку, привязанную одним концом к выступу скалы, покрепче обвяжись другим ее концом вокруг пояса. По-другому спуститься в пещеру невозможно.
    «Интересно, а как же спустится в эту глубокую пещеру сама Беяз?»
    Девушка, как будто прочитав его мысли, тихо сказала:
    – За меня не беспокойся, Джавад-бей, потихоньку спускайся вниз. Да, не забудь развести руки в стороны, чтобы сохранить равновесие.
    «Что же мне теперь делать? – испугался он. – Как же я спущусь вниз…»
    Девушка тут же пришла ему на помощь:
    – Я буду постепенно спускать тебя, когда веревка провиснет, я пойму, что ты добрался до цели. Затем скажу, что делать дальше. Ну, живо, Джавад-бей.
    Обвязавшись веревкой вокруг пояса, Джавад Амирханлы подошел к пещере и посмотрел вниз. От страха у него закружилась голова и потемнело в глазах.
    Опустив туда ноги, он махнул рукой. Девушка, нагнувшись, крепко пожала ему руку и отошла в сторону. Затем ослабила веревку, и он, согласно ее инструкции, развел руки в стороны и стал спускаться медленно вниз, нащупывая ногами выступы в стенах пещеры. Порою, встречая на своем пути небольшие углубления, он осторожно вставлял туда носки ног, чтобы немного передохнуть. Его разведенные в стороны руки то и дело касались льда, и несколько раз он, чтобы утолить жажду, прикладывал к сухим губам лед, приставший к ладоням.
    Когда его ноги коснулись твердой поверхности, он немного успокоился.
    Внезапно голос Беяз будто эхом отозвался в пустоте:
    – Не развязывай пока веревку, Джавад-бей. Иди направо. Да, вот так. А теперь спустись немного по лестнице.
    Однако это «немного» оказалось не так уж близко.
    Он не смог точно определить, какое расстояние уже преодолел. Ему казалось, будто его ноги пригвоздили к полу. И в этот момент вновь перед ним появилась Беяз. Он удивился: «Как же она добралась сюда? Скорее всего, каким-то другим, более коротким путем…»
    Он не мог понять, на чем стоит, на холодном граните или на ледяном полу.
    Частички света, отражаясь на гладких ледяных стенах пещеры, мерцали, словно светлячки.
    «Зачем она привела меня сюда и с какой целью? – думал он. – Хорошо, допустим, что она живет в этой пещере, но что здесь делаю я? Кажется, мы еще не добрались до цели, ведь она говорила: «Потом скажу, что тебе делать дальше». Что скажет, когда скажет? Я, кажется, попал в другое измерение…» Лицо девушки стало видно совершенно отчетливо. «Интересно, откуда сюда проникает свет? – продолжал размышлять он, – ведь здесь, как в могиле, все наглухо закрыто».
    – Джавад-бей, ваши люди добывали лед вон там и доставляли больным людям, – указала она рукой наверх. – Он бывает там круглый год и даже в середине лета. Это верхний слой льда.
    – А здесь?.. – спросил он ее.
    Девушка улыбнулась:
    – Сейчас мы находимся на среднем слое льда.
    – А что же находится внизу?
    – Внизу находится нижний слой льда. Не волнуйся, мы и туда спустимся.
    Джавад Амирханлы вдруг задрожал, словно внутри него подул резкий ледяной ветер.
    – Теперь мы должны пройти немного вперед, – приказным тоном сказала она, и он молча последовал за ней.
    Свет, освещающий, словно прожектором, лицо Беяз, внезапно исчез, и пещера погрузилась во тьму. Он остановился, не осмеливаясь идти дальше.
    – Джавад-бей, не двигайся с места, сейчас вокруг твоего пояса обвяжется веревка… – раздался из темноты голос девушки.
    – Но я ничего не вижу.
    – Ничего. Зато я вижу тебя. Подними руки.
    Джавад Амирханлы автоматически развел руки в стороны, затем поднял вверх.
    Вдруг девушка громко засвистела, будто окликая кого-то. Издаваемые ею звуки были похожи на крики дикой птицы. Вблизи послышался какой-то шорох.
    Чувствуя на теле холод от прикосновения холодной, как лед, веревки, он не решался спросить девушку о том, что ему делать дальше. Хотя в темноте веревки было почти не видно, она изредка мерцала, словно ее покрыли фосфором. Возможно, с помощью этой прочной веревки переносили на большие расстояния тяжелые грузы.
    Веревка, которая сама по себе обвилась вокруг его пояса, постепенно стала набухать, словно толстая кишка животного. Чем дальше, тем плотнее она сжималась вокруг талии, а затем обмотала его с ног до груди. Теперь он не мог даже пошевелиться. Мужчина был уверен, что девушка была здесь ни при чем. Однако чьи-то невидимые руки, прочно связав веревкой, пытались вырвать его, словно дерево, с корнем, и перенести подальше от этих мест.
    В темноте вновь раздался дикий свист. Несомненно, это был еще один сигнал, данный кому-то Беяз.
    Внезапно веревка зашевелилась и, медленно разматываясь, стала тянуть его дальше вниз, в черную бездонную пропасть. У него не было сил ни сопротивляться, ни о чем-либо думать. Находясь в невесомости, он чувствовал, как веревка постепенно разматывается. Стало страшно, казалось, что он падает в огромную зияющую пустоту. Через некоторое время он немного успокоился, но все же боялся, что конец веревки вот-вот закончится, и он, так и не достигнув цели, кувырком полетит на дно пропасти. И тогда никто не сможет помочь ему выбраться из этого кромешного ада.
    От Беяз не было никаких вестей.
    Джаваду Амирханлы вновь стало страшно. Крепко ухватившись за веревку, он ощутил, как под его пальцами словно пульсировало живое существо. Тугая крепкая веревка вдруг стала мягкой, как шелк. Он провел по ней рукой, и она, вновь туго натянувшись, набухла и словно превратилась в высокое крепкое дерево.
    – Джавад-бей, не беспокойтесь, мы почти добрались, – раздался голос Беяз. Но в темноте ее не было видно. Видимо, она наблюдала за ним откуда-то со стороны.
    «Почти добрались… Интересно, куда же она приведет меня?»
    Джавад Амирханлы молчал. Сейчас ему не хотелось задавать ей вопросы. Закрыв глаза, он глубоко задумался. Что же он ищет здесь? Все, что происходит с ним в последнее время, реально или является плодом его воображения? Быть может, в этом мире и вправду существуют такие загадочные существа, как чудовища, демоны и ведьмы, и все это козни этих невидимых глазу существ? Но в чем его вина? Может, природа за что-то мстит ему? Но за что? Может, его подвергли такому наказанию за его сомнительные идеи?
    Ведь в последние годы он много думал о перемещении человеческого сознания, о возможности трансплантации, словно человеческих органов, идей и мыслей, и даже провел в этом направлении ряд опытов. Однако глубоко подсознательно он и сам не верил в счастливый конец таких экспериментов.
    Ученые уже давно вмешались в важнейший орган человеческого организма – головной мозг, и даже проводили опыты по его пересадке. Но возможно ли перенести сознание и память?… До настоящего времени это происходило лишь в фантастических романах. Однако впервые об этом заговорил в своих научных статьях именно Джавад Амирханлы.
    Многие ученые, работающие вместе с ним в институте, принимали его идею, в лучшем случае, лишь как гипотезу. Однако были и те, кто считал все это бредом, называя его за глаза сумасшедшим.
    В своих последних исследованиях Джавад Амирханлы пришел к выводу, что нейроны головного мозга в конкретном пространстве не функционируют в хаотичном порядке; здесь, безусловно, должна присутствовать единая система. Другими словами, нарушение нейронной системы в коре головного мозга может привести к нарушению функционирования мозга, точнее сказать, человеческого сознания.
    Помимо научно-теоретической стороны, в последние годы Джавад Амирханлы стал свидетелем того, как в сознании некоторых людей, среди которых было и немало ученых, произошли резкие изменения. Многие принимали их либо за сумасшедших, либо за умственно отсталых, тогда как ученый считал, что только ограниченные и невежественные люди могут называть таких людей больными, в то время как они, никому не причиняя вреда, спокойно живут в своем собственном мире. Просто эти люди изменили свое мышление, словно стрелка компаса, поменявшая направление. Они думают не так, как все остальные. Почему же общество часто отвергает таких людей? По мнению большинства, все должны думать и говорить одинаково. Однако люди, мыслящие стереотипно и шаблонно, вызывали у ученого лишь чувство отвращения.
    Он блуждал в темноте своих мыслей, и внезапно в его голове промелькнула светлая полоса, которая наполнила его изнутри ярким светом. И он, казалось бы, нашел ответы на многие вопросы.
    Дело в том, что после каждой встречи с Беяз он испытывал определенный шок: когда девушка исчезала, то есть внезапно «улетала», на «взлетной площадке» еще некоторое время будто что-то оставалось; правда, затем это «что-то» исчезало, как и сама девушка. Появлялась она, словно вихрь, так же неожиданно, как и исчезала. И тогда перед ним, словно из мелких песчинок, образовывался небольшой холмик, который затем мгновенно превращался в живое существо из плоти и крови. Выходит, что Беяз могла перемещаться с места на место, распадаясь на мелкие песчинки, а затем благодаря какой-то волшебной силе песчинки эти, мгновенно собираясь в единое целое, превращались в живое существо. И в том, что все это происходило на самом деле, не было никаких сомнений.
    – Добрались… – вдруг послышался ему голос Беяз.
    Чувствуя под ногами твердую поверхность, Джавад Амирханлы невольно открыл глаза. Под ногами расстилалась огромная, словно ковер, светлая поляна. Однако девушки здесь не было.
    Мысли его словно материализовались, и перед ним в одно мгновение предстала Беяз. Словно окаменев, Джавад Амирханлы боялся пошевельнуться и даже не заметил, как развязалась веревка, так долго стягивавшая его тело.
    Глядя на него, девушка мило улыбалась. Однако у него не было сил говорить, и он удивленно смотрел на нее. Кажется, еще немного, и он получит ответ на свой вопрос: как и под воздействием каких сил тело человека, распадаясь на мелкие частицы, может перемещаться в пространстве, а затем вновь принимать свою прежнюю форму? Интересно, известна ли эта тайна самой девушке? Если живой организм может перемещаться в пространстве в виде мельчайших частиц, то почему бы не применить это относительно сознания, то есть копирования человеческой памяти? Почему бы не научиться читать чужие мысли?
    Девушка, размахивая в воздухе серебристой веточкой, прошла вперед.
    – Идем, – приказала она ему.
    Впереди проходил темный туннель. Джавад Амирханлы огляделся вокруг. Ноги точно онемели. Взяв себя в руки, он сделал шаг вперед. Внезапно «веревка», валявшаяся на полу, зашевелилась. Но это была уже не веревка, а огромная страшная змея! Змея шипела и извивалась, затем, распрямившись во всю длину, раскрыла свою пасть, и ее раздвоенный язык заблестел в воздухе, словно острая серебряная стрела.
    Джавад Амирханлы еле сдержался, чтобы не закричать. Однако Беяз словно не замечала присутствия змеи или же не придавала этому никакого значения.
    Дойдя до туннеля, они остановились. Девушка вдруг резко обернулась и внимательно посмотрела ему в лицо. «Интересно, что она хочет этим сказать?» – подумал он, по-прежнему не говоря ни слова.
    Беяз вошла в туннель первой. Он молча шел следом за ней. Туннель был достаточно широкий, со ступеньками внутри. Сверкающие, словно мрамор, ступеньки были сделаны из крупных и мелких кусков льда. Кто знает, может, эти ступеньки когда-то были каменными, но со временем покрылись толстым слоем льда. Джавад Амирханлы шел осторожно, боясь поскользнуться и упасть лицом вниз. Несколько раз, споткнувшись, он едва не потерял равновесие. И тогда невольно протягивал вперед руку и осторожно дотрагивался до руки девушки, такой же гладкой и скользкой, как ступеньки в этом ледяном царстве. Когда он дотрагивался до нее, по телу его словно пробегал электрический ток. Но самым удивительным было то, что ее изящная рука была не холодной, а совершенно теплой.
    За все то время, что они шли по туннелю, он так и не смог определить: поднимаются ли они по ступенькам вверх или спускаются вниз.
    Наконец ледяные ступеньки привели их в широкий зал.
    Беяз с веточкой в руке уверенным шагом прошла вперед и подошла к свисающим со стены ледяным сосулькам, которые оказались настоящей люстрой. В одно мгновение все вокруг озарилось ослепительно белым светом. Первое, что привлекло его внимание – это деревья, которые он узнал сразу же. Одно из них росло на балконе его городской квартиры.
    Медленным, внимательным взглядом он обвел все вокруг. Бузлаг был похож на огромный дворец, стены, потолок и пол которого словно были облицованы белым сверкающим мрамором. Только сейчас ученый заметил, что вдоль стен были расставлены ледяные кресла, в которых неподвижно сидели люди, похожие на ледяные скульптуры. Вполне вероятно, что люди, сидящие в креслах, либо погрузились в сон, либо уже давно были мертвы.
    Ему стало страшно. Ком подкатил к горлу.
    Девушка вдруг рассмеялась, глядя ему прямо в глаза. «Интересно, – думал он, – зачем она пригласила меня сюда? На самом ли деле здесь живут снежные люди, и есть ли хозяин в этом ледяном царстве?»
    Судя по всему, все это было сном. И этот сон в последнее время приносил ему все новые и новые сюрпризы. Но, с другой стороны, все это было похоже и на правду.
    – Ты дрожишь? – спросила его девушка.
    Сам не понимая, холодно ему или нет, он машинально ответил:
    – Нет…
    Издалека послышался монотонный гул. Казалось, будто где-то распиливали дерево. Девушка, заметив недоумение на лице мужчины, пояснила:
    – На улице началась гроза.
    «Значит, все, что находится за пределами этого мира, считается у них «улицей»… Интересно, бывает ли здесь гроза или снег? Нет, этого не может быть! Здесь ведь закрытое место. Хорошо, но откуда возник сам Бузлаг? «Началась гроза». «Пусть начинается…»
    Нагнувшись, он взглянул на ледяной пол, затем на свои брюки и пиджак. Одежда покрылась инеем, и казалось, будто его закутали в белый саван.
    «Если этот сон продлится дольше, я и сам скоро превращусь в одну из сидящих в кресле ледяных скульптур», – подумал он. Вопросительным, полным тревоги взглядом он посмотрел на девушку. Казалось, что она прочитала его мысли. Весело смеясь, словно озорной ребенок, она закружилась на месте.
    Джавад Амирханлы удивился: «Что это с ней? Умом, что ли, тронулась?»
    Кажется, девушка действительно умела читать мысли. Нахмурив брови, она уверенным шагом прошла вперед, вглубь пещеры. И ему ничего не оставалось, как последовать за ней. Они долго шли по бесконечному длинному коридору. Вокруг было тихо, и только мягкие шаги двух людей нарушали тишину. Беяз шла впереди, он вяло плелся следом за ней. Временами девушка, замедлив шаг, оборачивалась, будто проверяя, не устал ли он. Хотя Джавад Амирханлы и не чувствовал усталости, какое-то непонятное чувство тревоги не давало ему покоя. «Интересно, куда она ведет меня, и есть ли конец у этого «хрустального» коридора?»
    Словно вновь прочитав его мысли, девушка остановилась и протянула ему руку. Господи, рука этой «ледяной статуи» будто пылала огнем… Жар, исходящий от ее руки, словно впитался в его плоть и кровь. Он вновь почувствовал в себе огромную силу, и ему казалось, что вместе с Беяз он сможет шагнуть в вечность.
    – Куда мы идем? – спросил он ее.
    Девушка, словно не расслышав вопроса, продолжала идти вперед.
    – Сейчас узнаешь, – тихо ответила она через некоторое время.
    Значит, эта хитрая бестия все-таки слышит его.
    Длинный ледяной коридор внезапно закончился, и вскоре перед ними открылся широкий голубой простор. Это было бесконечное подземное озеро.
    Девушка, отпустив его руку, прошла вперед. Здесь заканчивался берег и начиналось глубокое голубое озеро, а может, это было вовсе и не озеро, а огромное море. Однако определить объем воды в нем сейчас не представлялось возможным. «Интересно, семья Чапарлы знает, что живет над подземными водами? – подумал Джавад Амирханлы. – Думаю, если узнают, сразу же переедут в другое место. Ведь вполне возможно, что однажды это озеро, выйдя наружу, затопит всю землю с ее лесами, горами и холмами». Размышляя обо всем этом, он медленно плелся позади девушки. Внезапно очнувшись от своих раздумий, он осмотрелся вокруг и увидел на берегу одиноко стоящую лодку. Беяз, оттолкнув лодку от берега, проворно запрыгнула в нее. Он последовал за ней. Положив серебряную веточку на колени, девушка взялась за весла. Лодка, медленно раскачиваясь, двинулась с места, постепенно увеличивая скорость. Высокие статные деревья, растущие вдоль берега, отражались в зеркальной поверхности воды.
    Мужчина и девушка молчали, и слышен был только плеск весел. Постепенно широкое озеро стало сужаться, и они оказались в узком проливе. Пройдя пролив, они затем попали в русло быстротекущей реки. Теперь у них не было никакой необходимости грести веслами. Лодка плыла сама по течению в узкий туннель, который, возможно, открывал путь в большой мир. Гранитные стены его словно были украшены искусной рукой художника; на стенах были выгравированы картины с изображениями времен года. Здесь зима была расписана белыми, осень – золотыми, весна – зелеными, а лето – голубыми красками. Казалось, что все четыре времени года встретились в подземном мире одновременно. Джавад Амирханлы не мог отвести глаз от этой красоты. «Интересно, кто же создал ее? Неужели сама природа своей «кистью» нарисовала все это великолепие?»
    Наконец лодка причалила к берегу. Девушка, оставив весла, сошла с лодки и протянула ему руку. Впереди раскинулась прекрасная зеленая долина.
    После долгого утомительного путешествия по воде они наконец ступили на зеленую траву. Все вокруг здесь утопало в яркой густой зелени, озаряемой сверху разноцветным мерцанием. Сквозь густые заросли ивняка и высокой травы медленно текла белая, как молоко, река. Возле реки росло дерево, ветви которого напоминали раскрытый зонтик. Сквозь густую листву просвечивали нежные, изящные цветы, распространявшие кругом дивный аромат.
    Взявшись за руки, они подошли к этому дереву. Девушка, отложив серебряную веточку, нагнулась и погладила рукой высокую зеленую траву. Опустив свои прекрасные глаза, она про себя что-то шептала. Ему казалось, что она молится, но молится почему-то глядя не в небо, а на землю. Однако он сразу же упрекнул себя за эти мысли, ведь они находились в пещере, и здесь не было никакого неба. Возможно, таинственная трава под ногами находилась не на земле, а на льду.
    – Да, ты прав, Джавад-бей…
    Джавад Амирханлы растерялся. «Что это? Она и вправду читает мои мысли».
    – Ты прав, Джавад-бей, вся эта растительность находится на слое льда…
    Беяз провела нежными пальцами по траве, а затем растянулась на ней, словно на мягкой постели.
    – Джавад-бей, приляг рядом со мной… – пригласила она его.
    Он растерялся, не зная, что ему делать дальше. Девушка схватила его за руку, и по его телу словно пробежал электрический ток…
    Они лежали рядом довольно долго, а может, это ему так казалось. Возможно, в этом волшебном мире время шло по-другому? Здесь было трудно определить, какое сейчас время суток.
    Мысли его витали где-то далеко. Он пытался найти выход из этого запутанного лабиринта. Каждый раз, встречаясь с Беяз, он сталкивался с целым рядом вопросов.
    Он знал, что девушка, попрощавшись с ним, распадется на мелкие песчинки, но исчезнет не сразу. И на том месте, где она недавно стояла, еще на некоторое время останутся ее «следы». Песок напоминал ему не только о неожиданных исчезновениях девушки, но и о ее внезапных появлениях.
    Когда она появлялась, происходил обратный процесс, при котором песчинки моментально собирались в кучу песка. Одним словом, исчезновение и появление девушки можно было определить по песчинкам, которые либо рассыпались, либо собирались в кучу. Однако проверить точность и надежность мыслей, приходящих ему на ум в результате наблюдений, в данных условиях было за пределами его возможностей.
    «Интересно, о чем думает сейчас Беяз?» – подумал он.
    Внезапно веки его отяжелели, и он погрузился в глубокий сон…

























    ...Джавад Амирханлы стоял перед собственным отображением в зеркале, однако мысли его были где-то далеко. Он никак не мог понять, когда и каким образом выбрался из той пещеры. Он уже начинал сомневаться в том, что все это происходило с ним на самом деле. «Это все же был сон или что?.. думал он. – Нет, это не похоже на правду. Может, у меня не все в порядке с головой? Как же я выбрался оттуда?.. Помню зеленую долину. Затем… Затем помню, как мы лежали на траве. Она взяла меня за руку, и по телу моему словно пробежал электрический ток. Потом… Нет, остального не помню. Единственное, что я еще помню, это огромный змей вокруг моего пояса… Если это был сон, то почему же у меня разбиты колени? Нет, все-таки я был в той пещере… Но то, что сейчас я нахожусь у себя дома, в этом нет никаких сомнений. Ведь наглый тип, отражающийся в зеркале, это я». За все то время, что он провел в деревне, у него появился здоровый цвет лица, исчезли боли в сердце. Он чувствовал, как его слабое тело становилось крепче день ото дня.
    Дальние родственники и односельчане стали навещать его все реже, а в последние дни и вовсе перестали приходить. Те, кто стремился вначале сблизиться с ним, теперь обходили его дом стороной. Скорее всего, хитрые и практичные деревенские жители, его земляки, наконец поняли, что от него нет никакого толка, и предпочли оставить его в покое.
    Во время редких бесед с односельчанами Джавад Амирханлы все же смог для себя кое-что выяснить: оказывается, от председателя муниципалитета почти ничего не зависело. Вся земля в последние годы полностью перешла под контроль районных властей, то есть, они присвоили себе почти всю территорию. Судя по разговорам, в результате дележа, проводимого сверху, большая часть плодородных земель перешла в собственность представителей «уважаемого» в тех краях клана, то есть Хамзе и Джамшиду Чапарлы. Люди боялись их и говорили об этом шепотом.
    Хотя Джавад Амирханлы и не был знаком с Джамшидом Чапарлы, однако отца его, Хамзу, знал еще с детства и уже тогда крепко невзлюбил его. Работая в одном из научных учреждений, Хамза Чапарлы предпочитал научной деятельности участие в качестве тамады в праздничных мероприятиях у людей, занимающих высокие посты. Он отличался красноречием и оптимизмом и даже мог спеть и станцевать. За долгие годы он почти не изменился и, казалось, даже молодел день ото дня. Порою, сталкиваясь с ним в городе на похоронах или свадьбах, Джавад Амирханлы старался избегать с ним общения. Испытывая к нему чувство глубокого отвращения, он и сам не мог объяснить причину своей неприязни.
    Наконец дальние родственники уговорили его пойти к Хамзе Чапарлы, чтобы посоветоваться с ним по поводу земли. По словам людей, купить или продать здесь землю, лес и даже воду можно было только с разрешения семьи Чапарлы; без их ведома нельзя было ступить и шагу. В этих краях их семья имела непререкаемый авторитет, и никто не смел пойти против них. После долгих размышлений Джавад Амирханлы все же решил встретиться c Хамзой. Конечно же, в душе он не желал этой встречи, однако на сто процентов был уверен, что сможет решить свою проблему только с согласия Хамзы. Утром он вышел из дома и отправился на встречу с ним, по дороге расспрашивая прохожих о том, где принимает посетителей Хамза Чапарлы.
    Оказалось, что роскошный офис Хамзы с личным помощником, секретарем и водителем находился прямо напротив его собственных владений. Ждать ему пришлось недолго. Высокая девушка в черной шали, накинутой на голову, скорее всего, секретарша Хамзы, тихим голосом пригласила его войти.
    …Джавад Амирханлы, стиснув зубы, протянул руку Хамзе, чтобы поздороваться. Тот встретил его приветливо, но на хитром лице играла фальшивая улыбка.
    – Добро пожаловать Джавад. Даже не верится, что ты вернулся на родину.
    – Да, видимо, в старости человека тянет на природу, ближе к земле.
    Хамза Чапарлы выглядел помолодевшим. Когда-то лицо его было покрыто серо-бурыми пятнами, теперь же от них не осталось и следа. Прежде впалые щеки вновь стали пухлыми, а седые волосы черными и густыми. Однако лицо его по-прежнему было энергичным и хитрым.
    – Джавад, возьми стул и садись.
    – Спасибо…
    – Говоришь, земля зовет тебя, да?
    – Наверное…
    – Ну и как твои дела, Джавад? Все еще работаешь?
    – Работаю.
    – Работать – это хорошо. Человек должен работать до последнего вздоха. Я, слава Богу, тоже работаю. Занимаюсь, так сказать, научно-педагогической деятельностью. Здесь же я служу своему народу…
    Они разговаривали довольно долго. Хотя Джавада Амирханлы и раздражали бессмысленные расспросы Хамзы, однако он старался держать себя в руках.
    – Значит, дела твои идут хорошо, – сказал Хамза медленным голосом. – Наша страна развивается с каждым днем. Прежнее правительство пустило народное имущество с молотка. Мы же постепенно наводим порядок. Стараемся, чтобы наша родина стала сильной и процветающей. А ты молодец, что вернулся на родину.
    Хитрые глаза Хамзы Чапарлы чуть сощурились, мясистые губы приоткрылись, обнажая два ряда зубных протезов, и изо рта пошел резкий гнилостный запах.
    – Ну, Джавад, слушаю тебя, – сказал он высокомерным тоном.
    Джавад Амирханлы сразу же перешел к делу:
    – Мне нужен небольшой участок земли.
    – А зачем он тебе нужен?
    – Хочу построить себе скромный маленький домик.
    – Но у тебя же есть здесь отцовский дом.
    – Да, но я хочу построить дом возле Бузлага.
    Хамза Чапарлы, словно не расслышав его слов, схватил себя за мочку уха.
    – Где? – переспросил он.
    – Недалеко от Бузлага.
    Хамза с удивлением взглянул на него.
    – Зачем тебе Бузлаг? – рассмеялся он, поддергивая плечами: – Может, ты собираешься проводить там свои исследования?
    – Пока точно ничего не могу сказать.
    Хамза Чапарлы, хлопнув в ладоши, вновь рассмеялся. Затем, приняв серьезный вид, сказал:
    – Джавад, ты поступил правильно, что приехал в село. Мы постараемся помочь тебе, сделаем небольшой ремонт в твоем старом доме, и ты сможешь иногда приезжать сюда, чтобы отдохнуть. Зачем тебе Бузлаг? Люди туда и днем боятся ходить. Что ты там забыл? Раньше оттуда привозили лед для больных и рожениц. Теперь в этом нет нужды, во всех домах есть холодильники. Если нужно, я организую для тебя целую машину со льдом.
    У Джавада Амирханлы не хватило терпения дослушать собеседника до конца. Протянув руку вперед, он нервно заговорил:
    – Знаешь, я ведь не за советами пришел.
    Хамза Чапарлы открыл свой большой безобразный рот, толстые, мясистые губы его дрожали. Внезапно зажмурив глаза, он теперь стал похож не на живого человека, а на страшного мумифицированного фараона, сохранившегося до наших дней.
    – Хорошо. Но если тебе не нужны мои советы, зачем же ты пришел ко мне? – грубо отрезал он.
    – Я просто пришел сообщить тебе о своем намерении.
    – У этих земель есть свой хозяин, Джавад, и они непригодны для жилья. Понятно? – теперь Хамза Чапарлы старался говорить спокойным и сдержанным тоном: – Предположим, мы выделим тебе небольшой участок земли, но скажи, как ты собираешься там строиться? Там не только машина, но и повозка не сможет проехать.
    – Это мои проблемы. Я сам знаю, что и как мне строить…
    – Мне больше нечего тебе сказать.
    – А ты там хозяин, что ли ?
    – Почему ты задаешь мне этот вопрос?
    – Мне сказали, что ты занимаешься этими делами.
    – Джавад, я такой же ученый, как и ты… Я не занимаюсь куплей-продажей. Я же сказал тебе, что там есть свой хозяин.
    – Ну и кто же там хозяин? Разве земля не принадлежит народу?
    Хамза Чапарлы, хлопнув в ладони, громко рассмеялся:
    – Земля принадлежит народу? Конечно, все принадлежит народу, Джавад. Мы ведь тоже часть этого народа. Вот и иди к народу. Если он согласится, то пожалуйста, можешь взять любой участок земли и строиться.
    – Кто согласится?
    – Народ. Ведь ты сам говоришь, что земля принадлежит народу.
    Немного помолчав, Джавад Амирханлы тихо сказал:
    – Я приехал сюда не для того, чтобы проводить референдум или социологический опрос.
    Хамза Чапарлы провел ладонью по мясистому лицу.
    – Джавад, все это одна сторона дела. Но скажи правду, с какой целью ты хочешь поселиться возле пещеры? – спросил он тихим, доверительным голосом.
    Джавад Амирханлы молчал. Что он мог сказать в ответ человеку с таким огромным безобразным ртом?
    – Конечно, я знаю, что места эти вызывают особый интерес как с историко-этнографической, так и с археолого-геологической точек зрения. Но, как я знаю, ты не являешься ни историком, ни геологом, и даже ни археологом. Может, в этой пещере спрятаны сокровища? – спросил Хамза, хитро подмигнув ему.
    Джавад Амирханлы был не на сто, а даже на тысячу процентов уверен в том, что все, что сказал ему о пещере Хамза, пришло ему на ум только сейчас.
    – Послушай, Джавад, – продолжал говорить Хамза монотонным, вкрадчивым голосом. – Может, народ решит объявить эту зону заповедником. В связи с этим мы также должны обратиться в соответствующие структуры, пусть издадут справедливый указ. Мы не должны зариться на народное добро. У нас все делается для народа. И мы – его слуги. Я знаю, ты, как добропорядочный гражданин, согласишься с моими словами. Не так ли?
    Джавад Амирханлы, немного поразмыслив, весело ответил:
    – Конечно, если поступит такая инициатива, я поддержу ее.
    Мясистые губы Хамзы Чапарлы расплылись в широкой улыбке, так что стали видны зубные протезы. Он с удовольствием потер руки, словно добился желаемого.
    Джавад Амирханлы не сводил с него взгляда. Хамза Чапарлы нажал на кнопку вызова, и в проеме двери показалась секретарша.
    – Принеси нам чай, – приказал он ей и, повернувшись к гостю, продолжил: – Ну, вот видишь, мы с тобой обо всем договорились.
    Девушка принесла на круглом медном подносе два стакана чая и поставила их на большой, обтянутой мягкой кожей стол. Джавад Амирханлы мельком взглянул на нее: это была молодая женщина, лица которой было почти не видно из-под черной шали. На мгновение их взгляды встретились. Еще раз бросив на него взгляд, она прошла в соседнюю комнату, на свое рабочее место. Ее глаза показались ему знакомыми. Но у него не было сейчас возможности напрячь свою память, чтобы вспомнить, кто же является обладателем этих прекрасных глаз.
    – Джавад, все будет хорошо, – после недолгой паузы сказал высокомерным тоном Хамза Чапарлы. – Пей чай. Извини, но у меня мало времени. Я должен встретить иностранную делегацию, приехавшую в наш район. Дел по горло. Что делать, мы обязаны трудиться во благо народа. Это наш гражданский долг. Пей чай, Джавад.
    Джавад Амирханлы оттолкнул стоящий на столе стакан, и это, конечно же, не ускользнуло от зоркого взгляда Хамзы.
    Еще некоторое время они молча глядели друг на друга. Первым поднялся Хамза Чапарлы, тем самым давая понять собеседнику, что у него, дескать, нет времени болтать, так что посетитель может идти на все четыре стороны. Джавад Амирханлы встал и сразу же покинул кабинет.
    Немного пройдясь по комнате, Хамза подошел к окну и выглянул на улицу. Затем, о чем-то размышляя, вернулся на свое место, сел в кресло и, взяв трубку телефона, стал кому-то звонить. Телефон не отвечал. Тогда он взял лежащий на столе мобильный телефон и набрал номер.
    – Да он просто придурок, – сказал он нервно кому-то по телефону. – Кажется, у него не все в порядке с головой. Если он еще раз скажет что-нибудь лишнее, сразу отправлю его в сумасшедший дом. Я не шучу. Ты на него посмотри, ему хочется вернуться в пещерные времена. Таким, как он, нужно надеть на шею веревку, дать побольше травы, и пусть жуют ее целыми днями. Не обращай на него внимания… Слушай, организуй сауну. На этой неделе я не принимал ни белых, ни красных ванн. А может, организуешь на этот раз коктейльную ванну? Ты же хорошо знаешь правила. Ведь тебе не нужно их объяснять? Тогда купи все, что для этого нужно, и побыстрей. Зайди ко мне, я дам тебе денег. Смотри, чтобы все было на должном уровне.
    Хамза Чапарлы встал с кресла и, посвистывая, стал прохаживаться по просторной комнате. Открыв дверь в приемную, он задержал взгляд на девушке; хотел было что-то сказать ей, но тут же передумал, вернулся к себе и уселся в удобное мягкое кресло.
    – Всему свое время, – громко сказал он. – Нельзя есть недозрелый плод.
    Через некоторое время показался Мовлуд. Стоя в проеме двери и скаля зубы, он с униженным видом глядел на своего хозяина. Принимая униженный вид, он тем самым демонстрировал хозяину, что знает свое место. Хамза Чапарлы брал с собой Мовлуда на все мероприятия, будь то похороны или свадьбы, представлял его своим «другом». В свою очередь, Мовлуд везде и всюду превозносил Хамзу до небес и трубил на всю округу, что за всю историю существования этих мест здесь родился один-единственный гений – Хамза Чапарлы. Помогая Мовлуду, Хамза устроил его сына на работу в районный центр, а жену сына, невестку Мовлуда, взял на работу секретаршей в свой офис в деревне; молодая женщина принимала гостей, подавала чай и отвечала на телефонные звонки. Девушка ему очень нравилась. Старик часто ездил по делам в город и каждый раз привозил ей подарки. В последний раз даже привез ей в подарок кольцо. Когда она отказалась принять его, он то ли на самом деле, то ли в шутку вышел из себя:
    – Агджа, почему отказываешься от моего подарка? Смотри! Я обижусь…
    Девушке ничего не оставалось, как принять подарок. Надевая на ее длинный тонкий палец кольцо с камнем, Хамза Чапарлы, вытянув, словно утка, шею, поцеловал девушку в нежную щечку. Она покраснела и, молча отстранившись, отвернулась.
    Хамза Чапарлы часто любил подшутить над Мовлудом и даже дал ему прозвище «дьявол». Однако, заметив недовольство на лице «друга», стал называть его по-другому – «любимчик черта». Эта кличка Мовлуду явно нравилась. Когда он услышал её в первый раз, хлопая себя по коленям, громко рассмеялся:
    – «Любимчик черта». Браво… Как хорошо! Клянусь Богом, это имя подходит мне больше всего. Но я никому, кроме тебя, не позволю называть меня этим именем.
    Хамза поддержал его:
    – Правильно говоришь. Не каждая сволочь имеет право называть тебя именем, которое дал тебе я. А то опорочат такое прекрасное прозвище.
    И вот теперь его «друг» Мовлуд стоял перед ним с жалким видом, готовый исполнить любой его приказ.
    – Ящик шампанского…
    – Будет сделано! – сразу ответил Мовлуд.
    – И пуд меда.
    – Хорошо.
    – Пять литров коровьего молока. Но смотри, чтобы молоко было чистое, без примесей, а то некоторые здесь добавляют в молоко воду, будь внимателен. Смотри, приготовь настоящий коктейль.
    Мовлуд, немного осмелев, решил пошутить над своим покровителем.
    – Больше вам ничего не нужно, Хамза-муаллим? – подмигнул он ему.
    – Что ты имеешь в виду?
    – Например, джейраны, олени, утки, гуси… В таком огромном бассейне ты будешь купаться один?
    По серому, похожему на мумию лицу Хамзы пробежала игривая ухмылка:
    – Тебя это не касается, занимайся своими делами. У меня сегодня будут высокопоставленные гости. Заполни бассейн «коктейлем» и можешь идти по своим делам. Хорошо?
    – Будет сделано…
    Через несколько минут послышался рев отъезжающей машины. Мовлуд отправился за нужными для «коктейля» ингредиентами.
    Сауна, принадлежащая Хамзе Чапарлы, находилась недалеко, прямо за офисом, в котором он иногда принимал гостей. Мовлуд хорошо знал свои обязанности, знал, что должен сразу же покинуть сауну, как только она согреется. Таковы были правила, которым он покорно следовал.
    Обычно в дни, когда к Хамзе Чапарлы приезжали гости, посторонние сюда не допускались. Достаточно было взглянуть на дорогие машины, чтобы составить определённое представление об их владельцах. Многие из них приезжали к уважаемому «аксакалу» для того, чтобы посоветоваться с ним, преподнести в дар ценные подарки или присмотреть для себя доходную должность. Мовлуд примерно знал, что это были за подарки, ведь кое-что перепадало и ему.
    Через некоторое время Мовлуд снова показался в дверях кабинета Хамзы Чапарлы. Он был одним из немногих, кто мог прямо пройти к нему в кабинет, ведь хозяином кабинета был его «друг», а в должности секретаря работала его невестка.
    – Готово? – спросил Хамза, исподлобья взглянув на него.
    – Готово, – тут же ответил Мовлуд.
    – Можешь идти… Больше тебе здесь делать нечего.
    – Я…
    Мовлуд хотел что-то сказать, но тут же запнулся и сразу покинул кабинет.
    Хамза встал с кресла и с довольным видом стал прохаживаться по комнате. Посещать сауну несколько раз в месяц превратилось для него в привычку. Люди поговаривали, что часто вечерами к нему из города приезжали влиятельные гости, а также женщины-«массажистки».
    …Еще немного пройдясь по кабинету, он осторожно открыл дверь в приемную, где сидела секретарша. Девушка дремала. Будто что-то почувствовав, она открыла глаза. Часть ее лица была чуть приоткрыта, и, чтобы прикрыть ее, она стянула концы шали, крепко затянув узел.
    Еще в день свадьбы Хамза Чапарлы был сражен красотой девушки. Агджа, так звали девушку, сидела возле хилого, неказистого жениха, и ее белоcнежное лицо и голубые прекрасные глаза словно излучали свет. Таких удивительно красивых женщин в семье Чапарлы называли «луноликими» либо «русалками». Через несколько дней после свадьбы до Хамзы Чапарлы дошли некоторые слухи. Один из знакомых сообщил ему, что в ночь после свадьбы жених не смог выполнить свои супружеские обязанности. То же повторилось и в последующие дни, поэтому Мовлуд, будто что-то подозревая, решил показать невестку и сына врачу. Проведя соответствующие анализы, врач объявил Мовлуду, что девушка является девственницей, и все дело в мужской несостоятельности его сына.
    Чванливый и высокомерный, гордившийся своей дружбой с самим Хамзой Чапарлы, Мовлуд теперь не осмеливался показываться людям на глаза. Однако и в дальнейшем эта деликатная проблема не была устранена. Но Мовлуд, чтобы не позориться или же по какой-либо другой причине, не хотел развода сына с женой.
    – Ты, кажется, хочешь спать? – спросил Хамза Чапарлы девушку.
    – Нет, я не сплю, – потупив голову, тихо ответила она.
    Хамза не торопился выходить из приемной. После некоторого молчания он снова спросил ее:
    – А тебя в доме мужа никто не обижает? – в его голосе послышались горделивые нотки.
    – Нет, – вновь ответила она ему тихим нежным голосом.
    – Кажется, и детки у вас пока не намечаются? – на этот раз спросил он игривым тоном, явно стараясь вовлечь девушку в разговор.
    – Нет, – застенчиво ответила девушка.
    Нагнувшись, он вдруг поцеловал ее в лоб и сказал:
    – Сладкая, как мед.
    Девушка вздрогнула, чуть отпрянув назад.
    – Оставайся здесь, я тебя скоро позову, – сказал он и вышел из комнаты.
    Девушка изумленно глядела ему вслед…
    На улице было уже темно.
    Осторожно осмотревшись, Хамза Чапарлы вошел через заднюю дверь в большой зал. Это был так называемый «зал ожидания», вернее, большая комната, где он обычно любил хорошо поесть, прежде чем войти в сауну. Как правило, вначале для гостей устраивали банкет в столовой Мовлуда, а затем приводили сюда, в сауну. Люди шептали, что нередко ночью туда привозили и женщин. Насколько это было правдой, знал лишь один Мовлуд. Не переставая хвалить своего хозяина, он, с важным видом выпятив грудь вперед, часто восклицал: «Враг Хамзы Чапарлы – мой личный враг!»
    В последнее время Мовлуд не только восхвалял своего хозяина, но и старался дискредитировать в глазах односельчан Джавада Амирханлы. «Люди стремятся двигаться вперед, а его тянет назад, в пещерные времена… В нем еще живет пещерный человек. По-другому это не назовешь… Ей-богу, мне даже жаль его. Ведь он не ребенок, чтобы можно было поругать его или дать пару оплеух. Это почтенный седовласый старец. Что ни говори такому человеку, все без толку. Когда я вижу таких людей, мне хочется поставить памятник Хамзе Чапарлы. Бог даст, ему еще при жизни поставят памятник. Разве можно сравнить Джавада Амирханлы с Хамзой Чапарлы? Один – наша гордость и слава, другой же – наш позор». Хитрый Мовлуд знал, что сказанное им наверняка дойдет до ушей Джавада Амирханлы…
    Хамза Чапарлы вошел в сауну. Внутри было очень жарко. Мраморная ванна была наполнена до краев желтовато-белой жидкостью. Так называемая «коктейльная» ванна была изготовлена по его собственному рецепту из пяти ведер молока, пуда меда и ящика шампанского.
    Понежившись немного в ванне, он позвонил секретарше:
    – Агджа, на моем столе лежит шампунь. Принеси мне его. Где я могу быть?.. В сауне. Принесешь прямо в «зал ожидания»… Почему ты стесняешься, не стесняйся!
    В сауну было два входа. Один – с улицы, другой – из офиса. Об этом знали только он и Агджа. Девушка уже раза три была в «зале ожидания», но внутрь сауны не заходила. И теперь ей ничего не оставалось, как исполнить просьбу хозяина.
    Лежа в мраморной ванне и потирая грудь, он с нетерпение ждал ее прихода.
    «Глупая девчонка, каждый раз приходит в «зал ожидания» и тут же уходит. Кажется, она не понимает, чего я хочу от нее, либо понимает, но прикидывается дурочкой. На этот раз ее номер не пройдет. Позову ее прямо сюда. Я же ей не лопух какой-нибудь… Кормлю всю их семью. Подарки принимает, а в объятия мои прийти не хочет. Она, кажется, не понимает, какой я обладаю властью. Если будет нужно, то депортирую и мужа ее, и свекра не только из района, но даже из страны. Ее же снова выдам замуж. Ведь здесь немало холостых парней…»
    Он услышал, как открылась боковая дверь. Это секретарша принесла шампунь. Он громко крикнул:
    – Агджа, ты где, иди сюда. Не стесняйся.
    В проеме двери показалась голова девушки…













    Другая сторона пещеры находилась под контролем соседнего государства, и находящиеся там посевные поля, густые леса и цветущие луга оказались совершенно бесхозными. В результате затяжной войны между двумя государствами сотни гектаров плодородной земли оставались невозделанными. Многие годы сюда не ступала нога человека, и весь растительный и животный мир полностью стал диким. Временами дикие животные в поисках пищи нападали на близлежащие села, и люди, имея в наличии мелкий и крупный рогатый скот, всегда были готовы к нападению со стороны хищников и не выпускали из рук оружия… Порою ночью из леса доносился вой волков и шакалов. По словам людей, на бесхозных землях, в особенности на нейтральной территории, находящейся между двумя государствами, было также полно змей.
    …В этот день на землю опустилась тьма, и на небе не было ни единой звездочки. Тихая, безмятежная ночь словно укрыла все вокруг своим невидимым черным покрывалом.
    Глубокой ночью на горизонте вдруг появились мерцающие огоньки. Казалось, будто огромной птице, широко раскрывшей свои черные крылья, чтобы захватить все вокруг в свой мрачный плен, подожгли оперение. Постепенно мерцающие огоньки, разгораясь все ярче, превратились в один горящий костер. Яркий свет от костра поднимался в ночное небо в виде высоких столбов.
    Начался пожар.
    Зловещее пламя, постепенно растворяя темноту, пожирало все вокруг. Хотя до утра оставалось еще немало времени, на горизонте уже забрезжил рассвет.
    Там, куда долгие годы не ступала нога человека, горело все вокруг. Птицы и звери, которые еще недавно мирно спали в своих гнездах и норах, были сильно перепуганы и растеряны. Интересно, откуда возник страшный пожар, уничтожающий все на своем пути?
    Должно быть, первыми узнали о приближающейся опасности умные, чувствительные змеи. Еще днем они укрывались от жаркого солнца в своих гнездах, но, почуяв опасность, внезапно зашипели, растревожив тем самым диких животных и птиц.
    Многие годы звери, обитающие по другую сторону пещеры, жили там, не зная страха. У каждого из них была своя территория, где они были полновластными хозяевами. Однако звери постоянно чувствовали опасность, исходящую от людей, живущих где-то по соседству. И наверняка этот пожар устроили эти подлые и опасные «двуногие», стоящие где-то в засаде.
    …Яростное шипение змей, покинувших гнезда и скопившихся у подножия одного из серых холмов, постепенно усиливалось, превращаясь в громкий гул. Через некоторое время к гулу присоединились ожесточенный рев диких зверей и крики птиц.
    Огненная волна приближалась. Рев перепуганных насмерть зверей разносился по всей округе. Оставаться здесь было уже небезопасно. Нужно было где-то укрыться. Но где? Спрятаться здесь было невозможно. Огонь заставлял бежать зверей только вперед. На противоположной же стороне жили «двуногие», то есть люди – злейшие враги «четвероногих». И теперь с одной стороны на зверей наводил страх огненный плен, а с другой – хитрые и опасные «двуногие», а также стая ползучих змей…
    Дикие звери, уже не раз нападавшие на близлежащие села, каждый раз несли там значительные потери. Многих животных люди безжалостно истребили, ну, а те, кому удалось спастись, были ранены. У диких зверей – грозных волков и шакалов, гигантских медведей и тигров, наводивших страх на всех остальных животных, – еще не зажили раны, и они с трудом передвигались. «Двуногие» были их самыми ненавистными врагами.
    Огонь, смешавшись с клубами дыма, подбирался все ближе. Издающие рев животные спасались бегством, длинной лентой растянувшись по узкой долине. Другого выхода у них не было, и, возможно, там, где-то далеко, они окажутся в полной безопасности. Еще недавно готовые растерзать друг друга, сейчас дикие животные двигались плотной толпой; никто ни на кого не пытался напасть, словно у них совершенно пропал звериный инстинкт. Страшное бедствие сплотило всех животных. И почему они должны были мешать друг другу? Может, кому-то из них была знакома эта опасная дорога, по которой они двигались вперед?..
    Змеи, в отличие от диких животных, направились в другую сторону. Они ползли сквозь языки пламени, взбираясь на серые холмы. Пламя еще не добралось сюда, потому что холмы эти были покрыты редкой растительностью. Однако резкий запах дыма уже чувствовался и здесь.
    Стая змей направлялась к месту, называемому Бузлагом, который находился в пещере, по другую сторону холмов. В тех местах обитал самый главный змей, гигантский Хачадил, о котором знали старые змеи. В последнее время гигантский змей выползал в полночь из пещеры, чтобы навестить своих родственников на их территории. Его вид наводил ужас на всех диких зверей, и только змеи были довольны его появлением. Ведь как бы там ни было, он был их родственником, пусть даже и не близким, но какая разница, ведь все они происходили от одного общего предка. Когда Хачадил появлялся, змеи словно воодушевлялись, однако животные стали еще больше бояться змей. Даже самые отважные из них старались не показываться ему на глаза и при каждой с ним встрече смотрели на него со страхом и враждебностью. Самые старые из змей при каждом удобном случае также навещали своего огромного родственника в пещере, где он был полновластным хозяином. Змеи верили, что смогут найти убежище у своего могучего родственника, и теперь, пробираясь сквозь огонь, стекались к пещере, где обитал огромный змей Хачадил.
    Пожар разгорался все сильнее и сильнее, распространяясь повсюду. Вокруг все было окутано густым едким дымом. Животные, пройдя узкую долину, точно не знали, куда направляются. Лишь змеи двигались по заранее определенному пути. Самки змей, извиваясь всем телом, проползали сквозь языки пламени и, издавая странные звуки, вели своих детенышей за собой. Некоторые детеныши змей, только недавно вылупившиеся из яиц, не успевали ползти за своими матерями, и поэтому многие самки тащили их на себе.
    Змеи хотели поскорее добраться до места, взбираясь по серым мшистым скалам. Их яростное шипение нарушало тишину ночи. Наконец-то они оказались далеко от «четвероногих» и «двуногих».
    Вскоре звезды в небе спрятались в свои «гнезда».





    …Огромный джип Хамзы Чапарлы застрял на полдороге. Водитель, как ни старался, не мог завести машину. Ревел мотор и гудел глушитель, задние колеса крутились, из выхлопной трубы вылетали клубы дыма, но машина так и не двигалась.
    До Бузлага было еще далеко.
    Выйдя из машины, Хамза Чапарлы огляделся по сторонам. В этих местах он бывал очень давно, еще в детстве. Прожив в городе большую часть жизни, он наверняка бы и остался там, если б не перемены, происходящие в мире в последние годы. Затронув все сферы жизни общества, перемены не обошли стороной и села, в результате чего, с одной стороны, наблюдался массовый отток сельских жителей в города, а с другой – в села и деревни стали приезжать богачи, за бесценок скупая у бедняков их дома и земли.
    Хотя в последние годы в селе Чапарлы уменьшилось число местных жителей, зато значительно увеличилось строительство дорогих особняков и вилл. Владельцы этих огромных дворцов приезжали сюда редко, в основном, летом. Тем не менее, в особняках круглый год находился целый штат охраны, а большинство из оставшихся в деревне мужчин и женщин зарабатывали себе на хлеб тем, что работали в этих роскошных домах прислугой.
    В отличие от городских толстосумов, Хамза Чапарлы был родом из здешних мест и за последние годы нажил себе немалое состояние. По слухам, Хамза и Джамшид Чапарлы находились в хороших отношениях со многими высокопоставленными чиновниками страны и поэтому могли запросто назначить кого-нибудь на должность либо отстранить от нее.
    Однако Хамзе Чапарлы в последнее время не давал покоя один вопрос: почему Джавад Амирханлы так настаивает на том, чтобы построить «небольшой домик» возле Бузлага? Сначала он было подумал, что у него не все в порядке с головой, но слухи, в последнее время доходившие до него, словно открыли ему глаза. В районном центре, а также в деревне поговаривали, что Джавад Амирханлы на самом деле напал на след несметных сокровищ.
    Бог знает, может, люди говорят правду, и там зарыты золото и драгоценные камни. Иначе что мог потерять там Джавад Амирханлы, ведь он был не в том возрасте, чтобы скитаться по горам, словно Меджнун? В конце концов, Джавад Амирханлы был одним из самых известных ученых в стране, хотя Хамза еще с юных лет недолюбливал его и считал высокомерным и чванливым. Но дело было не только в этом. Главная причина состояла в том, что Хамза Чапарлы никак не мог смириться с тем, что деревня, где он родился, славится еще одним именитым ученым. Теперь ему представилась возможность заработать себе очки, и он стал распространять среди приближенных ему людей слухи, что у Джавада Амирханлы не все в порядке с головой. Те, в свою очередь, распространяли эти сплетни среди местного населения.
    ...Машина, застряв в яме, не трогалась с места, колеса крутились, разбрасывая вокруг гравий. Казалось, машина была так же разгневана, как и ее владелец.
    – Почему машина не трогается с места? Что с тобой происходит? – накричал Хамза на своего водителя.
    Шофер устало вытер тыльной стороной ладони пот со лба.
    – Двигатель не тянет.
    – Машина в порядке, ты сам ни на что не способен. Вылезай…
    Открыв дверь машины, шофер спрыгнул на землю.
    Хамза Чапарлы проворно забрался в кабину, взялся за руль и сердито нажал на газ. Машина, взревев, наконец-то тронулась с места. Водитель бросился бежать вслед за отъезжавшим автомобилем…
    Машина остановилась напротив Бузлага. Хамза Чапарлы выскочил из машины и, не глядя на растерявшегося шофера, сердито сказал:
    – Подойди сюда. Подложи под колесо камень.
    Подложив под заднее колесо большой камень, шофер отошел в сторону.
    – А теперь поднимись вон на ту скалу, – приказал ему Хамза.
    Водитель молча исполнил приказ хозяина.
    – Что ты там видишь? – громко крикнул шоферу Хамза Чапарлы.
    – Вижу пещеру, – крикнул в ответ водитель.
    – Что-нибудь видишь внутри?
    Нагнувшись, водитель робко заглянул внутрь пещеры.
    – Внутри темно. Ничего не видно. Но я слышу какой-то шорох. Будто бы дует ветерок, либо…
    – Либо что?
    После некоторого молчания шофер добавил:
    – Похоже на змею…
    – Не говори глупости, змея не шуршит, а свистит.
    – В детстве я много раз бывал тут. Здесь была обыкновенная змеиная пещера. В те времена...
    Хамза Чапарлы оглядел все вокруг.
    – Хорошо, скажи, сколько нужно бетона, чтобы заделать отверстие в пещере?
    Немного прикинув, шофер нерешительно ответил:
    – Самое меньшее десять машин… И, кроме этого, одна машина с арматурой.
    – А грузовые машины смогут подняться сюда?
    – Дорогу нужно немного привести в порядок, – ответил шофер.
    – Тогда завтра с Мовлудом поезжай в воинскую часть и попроси командира прислать нам в помощь технику и живую силу.
    – Будет сделано!
    Хамза Чапарлы сел за руль автомобиля.
    – Брось в сторону камень из-под колеса, – приказал он водителю.
    Шум мотора разнёсся эхом по близлежащим окрестностям.



    Разговор с Хамзой Джаваду Амирханлы не понравился. То, что здесь хотят создать заповедник, совершенно не укладывалось у него в голове.
    После их последней встречи среди людей распространился слух, что в пещере спрятаны несметные сокровища, и вход в пещеру охраняется. Для Джавада Амирханлы это означало, что на его мечте поселиться там был поставлен жирный крест.
    «Нет, это дело так просто оставлять нельзя», – подумал он и вновь решил отправиться в районный центр.
    В ту ночь он почти не спал до утра и ранним утром, накинув на плечи пиджак, отправился в путь.
    По дороге, махнув рукой, он остановил первую же встречную машину, за рулем которой сидел молодой румяный водитель.
    – Можете довезти меня до районного центра? – спросил он шофера.
    – Конечно, я как раз туда направляюсь.
    Со словами «О, Всевышний» он сел в машину, и всю дорогу, пока ехал, перед его глазами стоял живописный Бузлаг.
    Голос шофера неожиданно оторвал его от радужных грез.
    – Аксакал, мы доехали.
    Приоткрыв дверцу кабины и высунув голову наружу, Джавад Амирханлы огляделся. Место это ему уже было знакомо. Перед ним предстало уже известное ему желтое здание.
    – По-моему, вам нужно сюда, не так ли? – спросил водитель.
    Запинаясь, Джавад Амирханлы нерешительно ответил вопросом на вопрос:
    – А разве руководители района находятся в этом здании?
    – Да, в этом желтом здании. Но, я думаю, они вас сегодня не примут.
    – Почему?
    – Чтобы попасть сюда на прием, нужно записаться предварительно…
    – Я это знаю…
    – Во-вторых, говорят, что сегодня в местечке, называемом Бузлагом, проходит какое-то мероприятие.
    – Что за мероприятие? – вскрикнул вдруг Джавад Амирханлы.
    – Точно не знаю. Но я слышал, что и здесь будут проводить какое-то мероприятие … что-то, связанное с лошадьми…
    – Какие лошади? Что за лошади?
    Парень пожал плечами:
    – Не знаю подробностей, но я слышал, что здесь будет проходить праздник, посвященный лошади.
    Недоуменно покачав головой, Джавад Амирханлы расплатился с водителем.
    «Что же они забыли в Бузлаге? – думал он. – Да, в тот день Хамза рассказал о своем желании создать там заповедник. Но все же вокруг знают, что он аферист. И только Аллах ведает, зачем он сует туда свой нос».
    Тяжело ступая, Джавад Амирханлы вошел внутрь здания. Возле двери дремал усталый полицейский.
    …Люди, дожидаясь своей очереди, сидели в приемной, прислонившись друг к другу, словно мешки с песком, и казалось, будто их крепко-накрепко привязали друг к другу прочной веревкой.
    Старый знакомый Джавада, сгорбленный пожилой мужчина в очках и с тростью в руке стоял посередине очереди, и люди, стоящие рядом с ним, были вынуждены выслушивать его.
    – Я стою здесь в очереди с начала прошлого века, – говорил старик. – Пока я сюда приходил, три раза разваливалась система, шесть раз сменялась власть и девять раз совершались государственные перевороты. Но я так и не дождался приема. Кому мне жаловаться? Может, в этом мире есть тайна, о которой знаю только я? И кому я должен раскрыть ее? Вот смотрю, все здесь молчат, опустив головы, как бараны. Руководство также молчит. Значит, и они бараны. Молчит история. Получается, что и она подобна овце. Эх, немые люди, эх, немая история…
    Как только старик закончил свой монолог, к Джаваду Амирханлы вновь тихо подошла бывшая однокурсница Алия. Смерив его долгим пронзительным взглядом, она медленно сказала:
    – Послушай, ты…
    На этот раз Джавад Амирханлы опередил ее:
    – Да, это я, Алия, Джавад…
    – Да, мы с тобой учились вместе.
    – Это так. Хорошо, ты дождалась своей очереди?
    – Нет… Откуда?.. Еще дожидаюсь.
    – А может, нужно обратиться в более высокие инстанции?
    – Самая высшая инстанция находится здесь… Куда я только не обращалась, куда не писала, письма вновь возвращаются на этот адрес. Такое ощущение, будто все здесь притягивается магнитом. Возможно, сегодня сюда прибудут наши руководители, Хамза и Джамшид Чапарлы. Ведь всем здесь управляют они …
    – Кто?
    – Отец и сын Чапарлы. Сегодня у них праздник.
    – И что это за праздник?
    – В этот день отец Хамзы Чапарлы, Хуррям, впервые сел на лошадь и отправился на охоту. Говорят, что перед входом в здание вместо статуи буйвола теперь водрузят скульптуру лошади.
    – Интересно, а тот пучок травы оставят на месте?
    – Они заменяют старую траву на свежескошенную каждый день, – быстро ответила женщина. – К тому же траву едят и буйволы, и лошади… Эх, Джавад, будет ли там лежать трава или нет, что изменится в этом мире?
    Внезапно раздался шум.
    Дремавший было полицейский проворно вскочил на постамент буйвола и подобно поэтам, читающим свои стихи, стал жестикулировать руками и громко кричать:
    – Люди, сегодня в Бузлаге проходит грандиозное мероприятие, и все руководители района находятся там, поэтому отец и сын Чапарлы не смогут вас сегодня принять. Но сегодня у нас еще и двойной праздник. Во-первых, в этот день отец Хамзы Чапарлы, Хуррям, впервые сел на лошадь и отправился на охоту. Во-вторых, в пещере, то есть в Бузлаге, проходит… хм.. Да, еще, сегодня вместо статуи буйвола здесь установят скульптуру лошади. Это исторический день, историческое событие. И мы будем помнить его всю свою сознательную жизнь.
    Закончив свою пламенную речь, полицейский проворно спрыгнул на землю.
    После некоторого молчания послышались редкие хлопки, затем число хлопающих постепенно стало увеличиваться, и вскоре от грома аплодисментов дрожали стены.
    «Интересно, каким образом они доставят сюда лошадь?» – подумал Джавад Амирханлы.
    – Говорят, в Бузлаге нашли клад. Ты слышал что-нибудь об этом, Джавад? – спросила его вдруг Алия.
    Джавад Амирханлы молчал.
    – Или ты не слышал о Бузлаге? Моя покойная свекровь говорила, что Бузлаг – это врата в рай, там даже в самые жаркие дни всегда есть лед. Клянусь Аллахом, эти Чапарлы превратят этот рай в ад. Куда ни ступает их нога, везде остаются одни колючки.
    Слова старухи словно отрезвили его. Куда и для чего он пришел? Разве здесь найдется тот, кто выслушает и поможет ему?
    Внимательно поглядев на него, Алия внезапно сменила тему разговора:
    – Я знаю, что привело тебя сюда, в родные места.
    – И что?
    – Знаю, но не хочу говорить. Придет время, скажу.
    – Странный ты человек, ей-Богу.
    Она кокетливо рассмеялась:
    – Ты так думаешь. Пусть будет так. Я знаю, что говорю. И еще я знаю твой характер, ведь мы учились вместе в течение нескольких лет.
    – Хм… Столько лет прошло с тех пор.
    – Время меняет только лица людей, но не их натуру…
    «Она точно тронулась умом, – подумал Джавад. – Интересно, на что она намекает?»
    Быстро попрощавшись с женщиной, он поспешил выйти. Ему вдруг стало тоскливо и грустно, и он решил возвратиться в деревню. По дороге он долго не мог поймать попутку. И только во второй половине дня перед ним, наконец, остановилась машина. Джавад Амирханлы сразу же узнал сидящего за рулем молодого человека, который утром привез его в районный центр.
    – Аксакал, садитесь. Ну, как? Вы нашли того, кого искали?
    Запинаясь, Джавад Амирханлы спросил:
    – Кого?
    Парень рассмеялся:
    – Ну, того, кого искали…
    Джавад Амиханлы ничего не ответил. Шофер удивленно покачал головой, и всю дорогу они ехали молча. Когда они доехали до деревни, во многих дворах громко залаяли собаки.
    У дома его встретил Афраил и, даже не поздоровавшись, быстро выпалил:
    – Слышал новость?
    – Что за новость? – спросил с удивлением Джавад Амирханлы. – Что ни день, то новость.
    – Пещеру разрушают.
    – Какую пещеру?
    – Как какую пещеру? Я говорю о Бузлаге, возле которого ты хотел построить дом. Разрушают наш Бузлаг, имеющий почти тысячелетнюю историю… Пока они закрыли лишь вход в пещеру, но затем собираются полностью ее разрушить.
    Джавада Амирханлы словно ударила молния. С тревогой взглянув на Афраила, он слабым голосом спросил:
    – Откуда ты знаешь ?
    – Как откуда? Все об этом знают. Туда пригнали почти всю тяжелую технику: бульдозеры, тракторы, землеройные машины. Наверное, вчера ты крепко спал и поэтому ничего не слышал. Говорят, в Бузлаг также прислали в качестве рабочей силы роту солдат из воинской части.
    Не сдержавшись, Джавад Амирханлы нервно спросил:
    – А это для чего?
    Афраил хитро рассмеялся:
    – Они говорят, что места эти они хотят сохранить для будущих поколений. Но это самая настоящая ложь…
    У Джавада Амирханлы потемнело в глазах.
    – Что же там ищут эти подлецы?
    – Наверное, клад. Ты удивительный человек, Джавад. Что они там могут искать? Совесть и честь? Но они даже не имеют представления о таких понятиях … Они просто уничтожат все…
    У Джавада Амирханлы начала гудеть голова. Внутри будто что-то оборвалось. Он сердито огляделся по сторонам, от злости кусая губы. Сейчас он напоминал разъяренного зверя, собирающегося растерзать первого встречного. Афраил пожалел о том, что принес плохую весть, и теперь всеми силами старался успокоить Джавада.
    – Теперь наступило время таких, как они. Возьми себя в руки, Джавад. Что мы сможем сделать? Они хотят властвовать даже над Богом. Будь терпеливым, Джавад. Знаю, что ты хотел поселиться там. Но теперь Бузлаг в их руках. Не знаю, может, так будет лучше. На все воля Аллаха. Построишь для себя жилье в более подходящем месте и будешь там жить, как тебе хочется.
    Джавад Амирханлы молчал. Афраил сменил тему разговора:
    – Ты ознакомился с моим сочинением?
    Немного призадумавшись, Джавад Амирханлы медленно ответил:
    – Нет, но сегодня обязательно прочту.

    … После ухода Афраила, взяв в руки старую, пожелтевшую от времени тетрадь, он перелистал ее, а затем принялся читать громко вслух:















    Пещера
    Говорят, высоко, на склоне горы
    Есть мрачная, уединенная пещера.
    И с давних пор
    Люди боятся туда войти.
    Но кто ты? Живая пещера.
    Душа твоя мрачна, человек.
    Попробуй освободиться от этого мрака.
    Возможно, ты любишь этот мир,
    Но он подобен страшному колодцу.
    И ты в нем одинок,
    Мир – это большая игра.
    И ты не сможешь убежать от себя.
    А если даже и сможешь,
    Все равно вернешься назад.
    Каждое мгновение тебя будет преследовать тьма,
    И в конце концов она поглотит тебя.
    Тьма, находящаяся внутри тебя,
    Выглядывает из глаз твоих.
    Так на кого же ты надеешься, о, человек?!
    Огонь в твоем сердце теперь погас,
    И в жизни твоей остались тоска и печаль.
    Ты сам себя победил, человек,
    И на твоем лице лежит тень.
    В волшебную пещеру внутри тебя
    Тянет страшный дракон.
    Ты тоже примкнешь, как бродяга,
    К мрачному, зловещему каравану истории.
    Бежать от себя,– это бежать в никуда,
    Так что не торопись уходить из этого мира,
    Может, ты пока лишь входишь в него.












    После долгих размышлений Джавад Амирханлы, по совету Афраила, решил вновь с утра пойти к Хамзе Чапарлы.
    – Джавад, иди снова к этому дьяволу, – говорил ему Афраил. – Может, на этот раз возле него окажутся ангелы. Ему дали полную власть над всем нашим районом. Если хочешь чего-то добиться, нужно быть порасторопнее, мой друг. И не считай это для себя позором. Сейчас настало время ублюдков. Афраил говорит истину. Однако и Афраилу затыкают рот, как Бузлагу … Ты иди, я, может, приду следом. Иди к этому дьяволу прямо сейчас.
    «Хорошо, я пойду к нему в последний раз. И если на этот раз я не получу положительного ответа... Что же тогда? Тогда убью его? Во всяком случае, хотя бы попытаюсь в последний раз …»
    Однако на самом деле он хотел пойти к Хамзе не только для того, чтобы поговорить о деле, но и для того, чтобы увидеть Беяз. Кто же она такая, в конце концов?
    – Теперь настали другие времена, Джавад, – продолжал говорить Афраил. – Твое бытие определяется не временем, в котором ты живёшь, оно определяется временем, которое живёт в тебе. Если ты взглянешь на мир не со стороны, а как бы изнутри, то поймешь, что живешь в ином времени. Чтобы понять это время, ты должен cначала понять самого себя. Я всегда говорю людям: «Не будьте примитивными, будьте простыми». И надеюсь, что когда-нибудь люди, особенно те, кто занимает высокие посты, станут не сложными, а твердыми. Усложненность – это поверхностность. У дураков и невежд можно многому научиться, хотя бы тому, чтобы быть непохожими на них. Говорят, что сейчас в мире властвуют деньги, и в этом есть доля правды. Я знаю немало людей, которые постоянно гонятся за деньгами. Что можно им сказать? Будете рабами денег, и они будут властвовать над вами. Будете хозяевами денег, и они навредят вам, как раб, всегда готовый навредить своему хозяину. Не будьте ни друзьями, ни врагами денег, станьте их знакомыми, ведь сейчас многих знакомых мы называем своими друзьями… Джавад, человек должен бороться и отстаивать свои права до конца.

    ...На этот раз, чтобы разрешить свои сомнения, он вновь отправился на прием к Хамзе Чапарлы. И снова его там встретила та самая девушка. Мельком взглянув на него, она молча прошла в кабинет хозяина. Ее не было довольно долго. Наконец она вернулась и села за свой стол.
    – Пожалуйста, проходите,– сквозь зубы процедила она.
    На этот раз Хамза Чапарлы встретил его холодно. Указав ему рукой на стул, он, перебирая бумаги на столе, прямо перешел к делу:
    – Я вас слушаю.
    – Я вновь пришел по этому вопросу.
    – По какому вопросу?
    – Насчет земли.
    – Хм-м… Ну и где ты желаешь приобрести землю, Джавад?
    – Ты же об этом знаешь, Хамза.
    – Для чего тебе это нужно? Ведь у тебя есть перед домом участок земли.
    – Мне нужна земля возле Бузлага.
    – Эта земля принадлежат государству, и никто не имеет права продавать ее.
    – Насколько я знаю, ты можешь дать мне такое разрешение.
    Последняя фраза Хамзе, видимо, не понравилась. Он встал с кресла и начал нервно ходить по комнате. Затем остановился и, внимательно глядя в лицо Джавада Амирханлы, резко спросил:
    – Кто тебе это сказал?
    – Все говорят.
    – Все? И кто это «все», например?
    В комнате воцарилась тишина.
    Внезапно Хамза Чапарлы рассмеялся, отвислые губы его задрожали.
    – Это все фантазии Афраила. Я прав?

    В этот момент в кабинет вошел Афраил и встал напротив Хамзы Чапарлы.

    Хамза Чапарлы: Ты кто такой, чтобы входить в мой кабинет без разрешения?
    Афраил: Что мне твое разрешение?
    Разве утро наступает с чьего-либо разрешения?
    Или земле требуется разрешение, чтобы пробудиться?
    Что мне твое разрешение?
    Мне все разрешено.
    Хамза Чапарлы: Что тебе нужно?
    Афраил: Хочу жить, если хочешь знать.
    Хамза Чапарлы: Ну и живи. Кто тебе мешает?
    Афраил: Ты и твой сынок.
    Все вокруг присвоили себе: леса и поля, реки и луга.
    Не даете народу свободно вздохнуть,
    Стоите всем поперек горла.
    Народу уже ничего не принадлежит,
    Кроме небольшого клочка земли.
    Кто, спрашиваешь, нам мешает? Такие, как ты.

    Разгневанный Хамза, сев за свой стол, тут же нажал кнопку вызова. В дверях показалась секретарша.

    Хамза Чапарлы: Агджа, ты зачем впустила этого человека?

    Девушка не отвечала, виновато опустив голову.
    Джавад Амирханлы не сводил с нее глаз.
    Джавад Амирханлы (про себя): «Да это же Беяз. Мои предположения меня не обманули».

    Внезапно взгляды их (Джавада Амирханлы и Агджи) встретились. Девушка пыталась уклониться от его назойливого взгляда, и, опустив глаза, смущенно стала теребить своими нежными белыми пальцами концы черной шали.

    Хамза Чапарлы: Хорошо, можешь идти.
    Афраил: Она ни в чем не виновата. Я вошел сюда без разрешения, – заступился за нее Афраил.

    Девушка молча покинула комнату.

    Джавад Амирханлы: А что криминального в том, что он вошел сюда без разрешения? Что это за дурацкие разговоры?
    Хамза Чапарлы: Сам дурак, понял? Ты, кажется, забыл, где находишься. Вы оба можете быть свободны. Больше не приходите сюда с подобными просьбами.
    Афраил: Я пришел сюда не просить,
    Я пришел сюда требовать.
    Хамза Чапарлы: Я вам все сказал. Вы не получите ни клочка земли, так что можете быть свободны!
    Афраил: Джавад, давай уйдем отсюда,
    До него невозможно достучаться.
    У меня язык не поворачивается назвать его человеком,
    Он кровопийца, злейший враг народа.
    Все здесь покупается и продается,
    Продается честь и совесть,
    Продаются города и села,
    Интересно, что же тогда останется нам?
    Хамза Чапарлы: Заткнись, негодяй. Поверь, я уничтожу тебя и весь твой род.
    Афраил: Я тебе верю, Хамза,
    И именно поэтому называю тебя «кровопийцей».
    Ты можешь совершить любую подлость,
    Об этом я хорошо знаю.
    Хамза Чапарлы: Если ты об этом знаешь, то советую попридержать свой язык.

    Хамза Чапарлы, что-то насвистывая, с довольным видом расхаживал по комнате, словно не замечая находящихся в кабинете Афраила и Джавада Амирханлы.
    Смерив его презрительными взглядами, они тут же покинули кабинет. Затем вместе спустились к реке.

    Джавад Амирханлы: Я это дело так не оставлю.
    Афраил: Какое дело?
    Джавад Амирханлы: Сегодня утром я хотел посетить Бузлаг, так вооруженные люди меня туда даже близко не подпустили. Сказали, что теперь там что-то вроде заповедника-музея.
    Афраил: Недавно я услышал одну новость,
    Которую хочу сообщить тебе.
    Говорят, что Хамза в той пещере
    Ищет клад.
    Джавад Амирханлы: Хорошо. Но хочу спросить тебя еще кое-о-чем. Знаешь ли ты, кто та девушка, работающая у Хамзы?
    Афраил: Почему не знаю, знаю,
    Имя этой прекрасной гурии – Агджа.
    Она невестка Мовлуда,
    Но другой пробует ее на вкус.
    Джавад Амирханлы: Я ничего не понял, говори яснее.
    Афраил: Она жена сына Мовлуда,
    Но люди говорят, что ее содержит сам Хамза.
    Джавад Амирханлы: Как это «содержит Хамза»?
    Афраил: Она любовница Хамзы.
    Все вокруг об этом говорят.
    Хамза Чапарлы– безнравственный,
    испорченный человек,
    Наглый, лицемерный и лживый.
    От него можно ожидать,
    чего угодно.

    Стало постепенно темнеть, и Афраил заторопился домой.

    Джавад Амирханлы: Афраил, ты хочешь уйти?
    Афраил: Да, уже поздно, нужно идти,
    Интересно, что же нас ждет впереди?
    Джавад Амирханлы: Хорошо, тогда ты иди, а я еще немного прогуляюсь.

    Он отправился вверх вдоль берега реки. «Однако к пещере сейчас подойти невозможно, она охраняется вооруженными людьми», – подумал он.
    Все это время его мучил один и тот же вопрос: «Откуда взялась эта девушка, секретарша Хамзы Чапарлы? В том, что это Беяз, не может быть никакого сомнения. Правда, я толком не видел ее лица, однако узнал по глазам. Может, память мне изменяет? Нет, не может быть. Это все-таки она, Беяз. Но как такое может быть? Может, Беяз и Агджа – сестры-близнецы? А может, меня преследует призрак? Может быть даже, что Беяз вообще не существует на этом свете? Может…»

    Вдруг послышались чьи-то шаги.

    Джавад Амирханлы: Алия, это ты? Почему так поздно гуляешь одна?
    Алия: Я пришла увидеть тебя, Джавад.
    Джавад Амирханлы: Ей-богу, ты странная женщина.
    Алия: Почему странная? Я знаю, зачем ты приехал сюда.

    «Кажется, она и вправду не в себе. Что она делает здесь в такой поздний час? А я? Что потерял здесь я? Может, я тоже сошел с ума?»

    Алия: Ты знаешь, кто такой Хамза Чапарлы? Наверняка ты о нем слышал. Может, даже и знаком с ним?..
    Джавад Амирханлы: Ну… И что?
    Алия: Знаю, что ты приехал сюда, чтобы приобрести возле Бузлага землю. Но не надейся, он тебе не даст ни клочка земли. Не ходи к нему, Джавад. Он издевается над тобой, надо мной, над всем районом. Знаешь, что он вытворяет?..

    То ли от желания узнать о том, что может выкинуть Хамза, то ли не желая знать об этом, Джавад Амирханлы посмотрел на женщину вопросительным взглядом.

    Алия: Это невероятно. Но я знаю, что у Хамзы есть два больших бассейна. В одном он держит крокодила, в другом – дельфина. И знаешь, чем кормят крокодила? Его кормят человеческим мясом.

    Джавад Амирханлы удивленно посмотрел на женщину. Глаза ее выражали тоску и печаль. Казалось, что она стоит на краю бассейна, в котором находится тот самый крокодил.

    Алия: Не веришь? Но я знаю, что Хамза договорился с больницей и моргом, и они отдают ему все неопознанные трупы. В деревне у него есть свой человек, зовут его Мовлуд. Это он бросает мертвецов на съедение крокодилу.

    Джавад Амирханлы все еще молчал, а женщина продолжала.

    Алия: Опять не веришь, Джавад? Раньше я тоже этому не верила. Однако историю, которую в прошлом году рассказал мне сосед, заставила меня в это поверить. Однажды к соседу из соседнего района приехал гость. Кажется, они где-то служили вместе. Через несколько дней он отправился домой, но так туда и не добрался. Заварилась такая каша. Но затем стало известно, что по дороге его сбила машина. Так как у него не было с собой документов, его отвезли в морг и продержали там несколько дней. Затем труп отвезли прямо на съедение крокодилу, а родственникам за молчание заплатили деньги. Крокодила часто угощают подобным образом.
    Джавад Амирханлы: Алия, в каком веке мы живем?
    Алия: Хамза Чапарлы разрушил и мою жизнь, Джавад.
    Джавад Амирханлы: Хамза? Где Хамза, а где ты!
    Алия: Моего жениха тоже уничтожил Хамза.
    Джавад Амирханлы: А разве его не убило током?
    Алия: Моего жениха? Его убили по приказу Хамзы. Он хотел заполучить меня.
    Джавад Амирханлы: А что было потом?
    Алия: Сейчас он хочет завладеть Агджой. Знаешь, кто такая Агджа? Она лунатик. И об этом знаю только я. Ты ведь знаешь, кто такие лунатики, Джавад? Конечно же, знаешь. Когда ее муж засыпает, она отправляется на прогулку в сторону Бузлага, легко взбирается на вершины гор, проходит глубокие овраги и пропасти… Она не спит по ночам и парит во сне. Джавад, вот ты человек умный, большой ученый. Если я кое-что скажу тебе, ты меня не осудишь?
    Джавад Амирханлы: Нет, почему? Если
    хочешь, можешь рассказать.
    Алия: Я тебя тогда сильно любила, Джавад.

    Джавад удивленно поглядел на женщину. Ее глаза загадочно блестели.

    Алия: И люблю тебя до сих пор. Хотя я уже и стара, но душа у меня молодая. Я ведь до сих пор девственница. За всю мою жизнь ни один мужчина так и не прикоснулся ко мне, потому что я ждала только тебя, Джавад. Однажды я прогнала Хамзу из дома, как собаку, поэтому он мстит мне. Бог знает, сколько я пережила за эти годы. Это он, Хамза, оставил меня без работы. Он знает, что я презираю его и всю жизнь любила только тебя. Наверное, именно поэтому ненавидит тебя и до сих пор живет мыслью о мести.

    «Что она несет? Кажется, я схожу с ума», – подумал Джавад Амирханлы..

    Алия: Я ухожу, Джавад. Я знала, что после встречи с Хамзой ты придешь именно сюда. Не спрашивай, откуда я это знаю. Я пришла, чтобы увидеть тебя и рассказать о тайне, которую носила в себе многие годы. Теперь мое сердце спокойно. Можешь думать обо мне все, что хочешь.

    Алия вдруг исчезла, будто растворившись в темноте.
    Джавад Амирханлы был растерян, все еще не понимая, в своем ли она уме.

    Услышав запоздалое признание женщины, Джавад Амирханлы почувствовал неимоверную тяжесть в груди. Если бы ее слова услышала Атига, то холодная война между ними разгорелась бы с новой силой.
    «Атига… – вспомнил он вдруг о жене. – Интересно, как она там? Уже столько времени я не могу связаться с ней. Должно быть, в душе она ругает меня, но никогда не сделает этого вслух. Она может долго помнить обиду, но никогда не покажет этого своему обидчику и, словно змея, будет ждать подходящего момента, чтобы ужалить. Это ее тактика. Может, почти все женщины применяют ее на практике… С другой стороны, Алия… Оказывается, она всегда любила меня и до сих пор является девственницей. Кажется, здесь у всех проблемы с головой. Может, я тоже сошел с ума? Откуда появились эта проклятая пещера, этот Бузлаг и Беяз? Беяз… Алия утверждает, что она лунатик. Ну и что здесь такого? А как же тот таинственный мир, в котором я побывал вместе с ней? Я же не лунатик. Может, и я…»
    Пара глаз, сияющих во тьме, отвлекла его от мыслей.
    – Джавад-бей… – окликнул кто-то его.
    Серебряная веточка в руке Беяз была похожа на отколотый кусок молнии.
    – Здравствуй, Джавад-бей.
    Джавад Амирханлы слегка растерялся.

    Джавад Амирханлы: Здесь так темно, что я не вижу твоего лица.
    Беяз: Я же тебя хорошо вижу.
    Джавад Амирханлы: Знаешь, что пещеру закрыли?
    Беяз: Знаю, Джавад-бей.
    Джавад Амирханлы: Они забетонировали вход в Бузлаг.
    Беяз: Знаю.
    Джавад Амирханлы: Они полагают, что там находится клад.
    Беяз: Это я тоже знаю.
    Джавад Амирханлы: Их интересуют только богатство и власть. Они ради этого готовы на все…
    Беяз: Знаю. (Пауза.) Ледяные статуи, которые ты недавно видел, уже начали таять.
    Джавад Амирханлы: – …
    Беяз: Ты знаешь, откуда они появились?
    Джавад Амирханлы: – …
    Беяз: Когда-то эти статуи были обычными людьми. Они добровольно избрали свой путь.
    Джавад Амирханлы: Какой путь?
    Беяз: Превратились в лед.
    Джавад Амирханлы: И почему же они так поступили?
    Беяз: Эти люди были нашими предками, и добровольно превратились в лед.
    Джавад Амирханлы: И когда это произошло?
    Беяз: Что ты имеешь в виду?
    Джавад Амирханлы: Когда они пришли сюда?
    Беяз: Это произошло много лет назад. Может быть, им столько же лет, сколько и самому Бузлагу.
    Джавад Амирханлы: Почему же они решили превратиться в лед?
    Беяз: Наши предки верили, что когда-нибудь люди будут жить вечно. Они надеялись, что в один прекрасный день их замерзшие тела будут разморожены, в них вселится душа, и они вновь оживут.
    Джавад Амирханлы: А что потом?
    Беяз: Потом? Они верили в бессмертие души и считали, что Бузлаг является как бы порталом, открывающим им вход в вечную жизнь.
    Джавад Амирханлы: … и они добровольно выбрали это место?
    Беяз: Да.

    «Может, спросить ее, лунатик она или это выдумка Алии»?
    Только сейчас он заметил, что Беяз была полностью обнажена. Словно тьма, черной шалью покрывающая мраморные плечи девушки, вдруг соскользнула на землю.
    Рассказы девушки удивили его, но о каком-либо безумии здесь не могло быть и речи.

    Беяз: Меня всегда волновала судьба человеческой души.
    Джавад Амирханлы: В каком это смысле?
    Беяз: В любом. Я всегда хотела постигнуть ее внутренний и внешний мир. Многие годы в пещере я разговаривала с духами предков, берегла их. Если исчезнут они, исчезну и я. Ты мне веришь, Джавад-бей?

    Девушка замолчала, загадочно улыбаясь.

    Джавад Амирханлы: Верю. Но как думаешь, какова дальнейшая судьба этих ледяных скульптур, вернее, ледяных людей?
    Беяз: К сожалению, это не зависит от нас, Джавад-бей. Я не знаю, чем все это закончится.
    Оба надолго замолчали.
    Джавад Амирханлы: Хочешь, вместе отправимся в Бузлаг…
    Беяз: В этом нет никакого смысла. Нас туда и близко не подпустят. У них там все под контролем.

    Вдруг послышались чьи-то шаги.
    Джавад Амирханлы, испугавшись, стал озираться по сторонам.
    Это был Афраил.

    Афраил: Ты еще здесь, дорогой друг?
    И как будто с кем-то разговариваешь?
    Иди, отдохни немного.
    Все будет хорошо, ни о чем не думай.
    Пока что все решают деньги,
    И никому не нужна правда,
    Но придет день,
    и истина восторжествует.
    Ложь станет ложью, а правда правдой.
    Сейчас смешалось черное с белым,
    Куда катится человечество, я не знаю:
    Теперь безверие заменяет веру,
    И люди стали рабами власти и денег.
    Джавад, пойдем же домой, ведь уже поздно.
    Не понимаю, что тебя здесь держит?
    Джавад Амирханлы: Хорошо, пойдем, скоро рассвет.

    Они уходят.
    Ранним утром, когда взошло солнце, по всей деревне раздался крик Афраила. Стоя возле почты, он громко орал на всю округу.

    Афраил: Люди-и-и, на деревню напали змеи.
    Мовлуд: Что ты орешь?
    Афраил: Змеи-и-и…
    Рахман: Какие змеи? О каких змеях ты говоришь, Афраил-киши?
    Афраил: Разве вы не видите змей? Вон они, на склоне горы, стекаются со стороны пещеры прямо сюда.
    Рахман: И правда, что это? Похоже на селевой поток.
    Mовлуд: Какой поток? Ведь дождя-то нет. Видите, на небе ни облачка.
    Послышался звук приближающегося автомобиля.
    Рахман: Кто-то едет сюда.
    Мовлуд: Это не кто-то, а сам Хамза Чапарлы.
    Афраил (в сторону): Он хуже змеи.

    Подъехала машина, из которой вылез Хамза.

    Хамза Чапарлы: На деревню напали змеи.
    Афраил: Виноваты в этом вы.
    Хамза Чапарлы: Кто – мы?
    Афраил: Да, вы. Это вы разворошили змеиное гнездо. Вот они и напали.
    Хамза Чапарлы: Во всем виноват твой родственник Джавад Амирханлы. Это он разозлил змей.
    Афраил: А кто забетонировал вход в пещеру, ты или Джавад?
    Хамза Чапарлы: Не болтай попусту.
    Мовлуд: Замолчи. Мы не дружим и не враждуем со змеями.
    Рахман: Да, это так.
    Хамза Чапарлы: Кажется, змеи изменили направление. Смотрите. Вот они.
    Мовлуд: Точно. По-видимому, они изменили направление, потому что вход в пещеру забетонирован. У меня в машине есть оружие. Если они приблизятся к деревне, я их всех перестреляю. Знаете, змеи всегда бросаются под пули. Это единственные из живых существ, которые добровольно выбирают час своей смерти.
    Афраил: Не забывайте, что змеи бывают беспощадны. Порою детеныш змеи может отомстить за смерть матери.
    Хамза Чапарлы: Этот человек всегда говорит ужасные вещи.
    Мовлуд: Да, это в его характере.
    Афраил: По сравнению с вами змеи – младенцы.
    Мовлуд: Не болтай попусту, а то наполню твой живот дробью, припасенной для змей. Понял?
    Рахман: Змеи возвращаются…
    Афраил (значительно): Будь прокляты эти змеи…

    Плюнув на землю, Афраил ушел.
    ...У входа в пещеру его остановил вооруженный мужчина и громко спросил:
    – Стой, куда идешь?
    – В Бузлаг, – ответил Джавад Амирханлы тихим сдержанным тоном.
    Голос вооруженного человека словно раздавался с самой высокой точки горы:
    – Я же тебе сказал, что Бузлаг теперь находится под охраной государства. Зачем снова пришел сюда? Ищешь смерти? Возвращайся назад, а то буду стрелять.
    Джавад Амирханлы остановился. От этого подлеца можно ожидать чего угодно. Повернув обратно, он медленно стал спускаться вниз. Вначале он и сам не знал, куда идет, ведь деревня находилась на противоположной стороне. Однако ноги несли его совсем в другую сторону. Шел он довольно долго, пока не вышел к долине у леса. Места эти показались ему знакомыми. Он внимательно огляделся вокруг. Чутье его не обмануло: здесь находился выход из подземного царства, куда они добрались с Беяз (или, может быть, с Агджой) на лодке несколько дней назад! Вот и до боли знакомая река, которая брала свое начало в пещере Бузлаг. Он не смог войти в пещеру, потому что у входа стояли вооруженные люди Хамзы Чапарлы, но теперь ему представилась возможность войти туда через выход. Людям, охранявшим вход в пещеру, даже в голову не приходило, что у пещеры есть не только вход, но и выход. «Какая разница, как войти в это подземное царство, через вход или выход?» – подумал он. Теперь отсюда он мог бы спокойно добраться до входа в пещеру. Однако вдруг вспомнил, что в тот день все расстояние от подземного царства до выхода из него лодкой управляла Беяз. Выходит, теперь он должен был двигаться в сторону, противоположную течению реки.
    Пройдя долину, он спустился к реке. Впереди его ждал знакомый «коридор».
    Откуда-то послышались шипение и шорох. Казалось, будто где-то поблизости раздували меха, и по всей округе раздавался их глухой, сдавленный звук. Джавад Амирханлы внимательно огляделся по сторонам. То, что он увидел перед собой, повергло его в шок. Вокруг было полно змей, которые отдыхали, лежа на земле. Почувствовав приближение неизвестного им существа, змеи подняли головы и глазами, полными гнева, уставились на человека. Они оставались в таком положении еще долго и, казалось, тихо сидя в засаде, ожидали чьего-то приказа. Наконец появился их повелитель –гигантский Хачадил. Джавад Амирханлы смело взглянул в глаза змея, который был его проводником еще несколько дней назад. Кажется, и тот узнал его. То, что предводитель не предпринимал никаких действий в отношении незнакомца, успокоило змей, и они вновь опустили головы.
    Проводить его отсюда на другую сторону мог только Хачадил. Но как же объяснить «старому другу», чего он хочет?
    Хачадил, отделившись от стаи, подполз к человеку. Вытянувшись во всю длину, змей открыл огромную пасть и высунул длинный раздвоенный язык, а затем свернулся в клубок. Вновь выпрямившись, словно скалка, он начал ползти вверх по берегу реки, тем самым давая понять Джаваду, чтобы тот следовал за ним.
    Теперь они двигались в сторону, противоположную течению реки: змей впереди, человек следом за ним.
    Они добрались до места, где мирно покачивалась уже знакомая Джаваду лодка.
    Но отправиться по реке на лодке было бы делом бесполезным, не могла же лодка плыть против течения…
    Подняв голову, Джавад Амирханлы огляделся по сторонам: все вокруг здесь утопало в яркой зелени. Прекрасные цветы напевали в унисон свои беззвучные песни. Вода в реке была такой прозрачной, что камешки в глубине ее сверкали, словно светлячки. Ему показалось, что он попал в рай. На душе стало легко и спокойно, ведь здесь не было этих жадных и мерзких людишек. Огромный змей был ему даже более приятен, чем Хамза Чапарлы, и он беспрекословно следовал за ним.
    Места, которые они проходили, были ему уже знакомы. Повсюду стояла мертвая тишина.
    Наконец, они добрались до огромного зала в пещере, где находились ледяные статуи. От тишины здесь не осталось и следа: талые воды с шумом спешили выйти в большой мир, чтобы слиться с наземными водами. Ледяные скульптуры, которые он видел еще несколько дней назад, почти полностью растаяли, и на их месте остались лишь небольшие серовато-снежные холмики.
    Джавад Амирханлы вдруг вспомнил, что ему говорила в ту ночь Беяз: «Когда-то наши предки верили в бессмертие души, в вечную жизнь. Они считали, что этот ледник является как бы порталом, открывающим вход в вечность…» Тогда он еще добавил: «…и они решили добровольно поселиться здесь». «Да», – тут же ответила девушка. Нет, ни тогда, ни сейчас он не собирался иронизировать над ее словами. Он просто искренне верил ей.
    Ледяные скульптуры таяли на глазах, превращаясь в грязную мутную жидкость. Вероятно, природный баланс, cформировавшийся в этом подземном мире в течение многих десятилетий, в последние дни был нарушен. И, только Бог ведает, может, человечество теряло свое самое большое и ценное богатство.
    Хачадил, съежившись, прижался к стене. Мутная вода чуть касалась кончика его хвоста.
    Джавад Амирханлы вдруг заметил чью-то тень. Приглядевшись внимательно, он увидел Беяз, а может, Агджу, в черном платье, с серебряной веточкой в руке. Голова ее была покрыта черным покрывалом, а прекрасные глаза сверкали холодным и яростным светом, напоминая глаза змеи.
    Джавад Амирханлы шагнул ей навстречу.
    Девушка вдруг громко засвистела. Хачадил, вытянувшись во всю длину, бросился вперед, словно торопился выполнить чье-то поручение.
    Джавад подошел к девушке поближе. Беяз, вернее, Агджа тихо сказала:
    – Ты прав, Джавад-бей. Читать чужие мысли вполне реально.
    Он в нерешительности остановился.
    «Откуда она знает, о чем я думаю?»
    – Я именно тот человек, о ком ты думаешь.
    «Тот, о ком я думаю? То есть кто? Тот, кто читает мысли, или же…»
    – Ты правильно угадал, Джавад-бей.
    Джавад Амирханлы, не удержавшись, громко спросил:
    – Кто ты такая? Агджа или Беяз? Или же вы обе – один и тот же человек? Откуда ты появилась и куда направляешься?
    Ничего не ответив, девушка загадочно улыбнулась.






    Огромный змей полз вдоль реки. Теперь он спешил назад, к своим родственникам, которые, спасаясь от пожара, вынуждены были оставить свои гнезда и искать у него защиты. Однако и гнездо самого змея теперь находилось в опасности. Неизвестно откуда появившиеся «двуногие» закрыли вход в пещеру, и теперь он вынужден был возвращаться к себе окольным путем. Как такое могло случиться? Ведь он никогда бы не оставил добровольно родного гнезда и дал бы врагу достойнейший отпор. Змей пополз быстрее. Издалека слышалось шипение змей. Похоже, змеи чувствовали приближение повелителя подземного мира.

    Хачадил гордо прошествовал мимо змей, направляясь к выходу из пещеры. Змеи зашевелились. Кажется, они поняли его намерение и начали стекаться к выходу, следуя за своим предводителем. И теперь никакая сила не могла остановить этот змеиный поток. Вскоре змеи, покинув подземный мир, уже ползли вверх по земле между скалами. Многие из них впервые оказались в этих местах. Отважная стая смело следовала за своим великим вождем.
    Было жарко. Змеи очень любили жару, но Хачадилу больше нравилось его родное гнездо, такое просторное и прохладное. Там он был полновластным хозяином и находился в полной безопасности. Теперь вход в пещеру закрыли. Но нет, он так легко не сдается. За ним, точно селевой поток, следует целая армия змей и только ждет его приказа.
    Когда змеи добрались до окрестностей Бузлага, послышался гул машины, который сменился затем шумом и гвалтом. Увидев огромную стаю змей, люди не на шутку переполошились. Да и сам Хачадил впервые видел такое большое скопление змей в одном месте. Величественный и храбрый, он чувствовал в себе огромную силу, шествуя во главе стаи.
    Люди в панике забрались в кабину и кузов грузовой машины. Расстояние между людьми и змеями было уже небольшим. Разгневанная стая двигалась прямо на них.
    Один из взобравшихся в кузов «двуногих» стал громко что-то кричать. В это время послышался ужасный грохот. Откуда-то стали раздаваться выстрелы, и змеи бросились прямо под пули, словно хотели нейтрализовать угрозу в воздухе.
    Через некоторое время из кабины грузовика вновь стали раздаваться выстрелы. Змеи, снова бросившись под пули, теперь были похожи на парящие в небе стрелы. Постепенно количество выстрелов стало увеличиваться. Теперь война между людьми и змеями шла не на жизнь, а на смерть. Но ни одна из сторон не собиралась отступать и сдаваться.
    Выстрелы раздавались эхом по всей округе.
    Хачадил был тяжело ранен и с трудом прополз под машину. Теперь змеиная стая разметалась в разные стороны. Некоторые змеи пытались взобраться в кабину машины, но люди, сидящие там, быстро подняли стекло и чувствовали себя теперь в полной безопасности. Те же, кто находился в кузове, стреляли оттуда прямо в змей. Шипение разгневанных змей, глотающих на лету пули, приводило людей в невероятный ужас. Теперь свившиеся в клубок полуживые, израненные змеи извивались.
    В этот момент боковое стекло машины стало медленно опускаться. Заметив это, одна из змей вдруг бросилась на человека, высунувшегося из окна, и ужалила его в шею. Ужасный крик, словно пуля ударившись о скалы, вернулся обратно.
    Снова раздались выстрелы.
    Раненый змей выполз из-под машины и направился в сторону скалистой местности. Оставшиеся в живых змеи последовали за ним.
    Вновь послышались выстрелы.





    Девушка молчала.
    – Как же тебя зовут на самом деле? – вновь спросил ее Джавад Амирханлы.
    Загадочно улыбнувшись, она смело взглянула ему в лицо. Казалось, что в глубине ее глаз извергается вулкан.
    Джавад Амирханлы снова хотел о чем-то спросить ее, но не смог выговорить ни слова. Колени его дрожали. Беяз взмахнула веточкой, точно волшебной палочкой. Листья на серебряной веточке вдруг задрожали, и в пещере поднялся ветер. Затем девушка мгновенно исчезла, слившись с тишиной, и ему показалось, что на какое-то время на снегу остался яркий свет, который постепенно исчез.
    На землю опустилась свинцовая мгла.
    Откуда-то доносилось шипение, похожее на змеиное. На земле, а точнее, на снегу что-то тлело. Джавад Амирханлы наклонился: это были не угли, а букет прекрасных цветов. Похожие на фиалки, они повсюду распространяли свой нежный аромат. Он где-то уже видел эти цветы. Но где? Во сне или наяву? Память его прояснилась: он вспомнил тот день, когда впервые спустился в подземное царство и увидел там растущее на берегу реки дерево, ветки которого напоминали раскрытые зонтики. Сквозь листву того дерева выглядывали нежные цветы, очень похожие на эти. Находясь под впечатлением, он с наслаждением вдохнул их нежный аромат. Хотел было поднять их, но, покачнувшись, вдруг рухнул на землю.
    Издалека послышался треск. Казалось, будто раздался гром и сверкнула молния. Откуда-то внезапно появившийся раненый Хачадил подполз к лежащему на земле Джаваду. Корчась от боли, он положил голову на цветы и яростно зашипел.







    Афраил громко стучал в дверь Джавада Амирханлы, но тот не отвечал. На шум прибежал сосед.
    – Что случилось, Афраил? – спросил он.
    – Джаваду прислали телеграмму. Куда он делся, дорогой брат?
    – Хорошо. А что в этой телеграмме?
    – Вот здесь написано: «Джавад, срочно приезжай. Атига находится в тяжелом состоянии. Шахла». Мне дали телеграмму на почте. Атига – это жена Джавада.
    – Знаю. Выходит, она умерла.
    – Я тоже так думаю, дорогой брат. А теперь скажи, где и когда ты видел его в последний раз?
    – Кого?
    – Соседа, Джавада Амирханлы…
    – Вчера … Утром, сжигая сухие ветви и листья, я видел, как он с кем-то громко разговаривал во дворе, но рядом с ним никого не было. Пойди пойми, с кем он разговаривает, размахивая руками. Ты тоже, наверное, не заметил бы его… Есть вещи, которые мы видеть не можем… Ты видел, какой потоп был ночью… Интересно, что это было?.. Между нами говоря, у нас уже давно не было дождей. Погода стояла прекрасная, и на небе не было ни облачка. И вдруг такое… Ты слышал, что в пещере нашли клад?.. А еще я слышал, что Мовлуда ужалила змея. Об этом судачит вся деревня. Говорят, что даже сам Хамза Чапарлы сильно перепуган. И знаешь, почему? Помнишь девушку в платке, которая работала у него секретарем? Я говорю о невестке Мовлуда. Что с тобой, Афраил? Что ты молчишь?
    Глядя на соседа, Афраил молчал.


    Перевод Еганы МУСТАФАЕВОЙ














    Морское кочевье
    (повесть-притча)





















    ...И кто сделал на вес пылинки добра, увидит его,
    И кто сделал на вес пылинки зла, увидит его.
    Коран, Сура «Землетрясение»,7-8.

    Будь верен до смерти…
    Апокалипсис 2:10

    Цветок жалуется утреннему небу, потерявшему все свои звёзды: «Я потерял росу».
    Р.Тагор







    Конечно, ты понимаешь язык птиц, зверей, рыб, разговариваешь с ними. Даже можешь беседовать с цветами и травами. А можешь ли ты понять язык окружающих тебя людей? Веришь ли ты, что эти люди чувствуют и понимают тебя? Что же ты молчишь? Ответь…









    Это невероятная история - не вымысел. Я услышал её из уст старого рыбака.



    … от Тугая известий не было.
    Мать Тугая, не могла найти себе места.
    Был день. Но женщине казалось, что стемнело, что солнце преждевременно закатилось.
    Женщину охватил ужас. Сначала шепотом, затем громко позвала сына: «Тугай, сыночек…» Ей показался чужим собственный дрожащий голос. Будто он доносился издалека, чуть ли не из глубины пропасти.
    Бесшумно,незаметно проходило время. Безмолвие словно покрыло все пеленой холода, невидимой для глаз, но которое ощущало только сердце.
    О Тугае не было никаких известий.
    «Тугай, сынок… Где же ты?»

























    На окраине маленького поселка, с расположенными впритык дворами, стояли два маленьких дома, облицованные красным керамитом. Крыши этих домов издалека напоминали два заячьих уха. В одном из домов жил юноша по имени Тугай со своей матерью. А в соседнем доме жила девушка по имени Шахла. Об этом чуть позже… А пока что продолжим рассказ о поселке и Тугае.
    Жители поселка, в основном, занимались рыболовством. Сам поселок находился вдали от моря, но благоухание могучих волн, наполненное запахом водорослей и влаги, здесь явно чувствовалось. Работа людей зависела от направления ветра: они старались выходить на ловлю рыбы только в благоприятную погоду.
    Это был один из обычных дней.
    Приставив ладонь козырьком ко лбу, мать Тугая взглянула на небо. Вдали показались серые облака с белёсыми краями. Но постепенно сгущающиеся серые тучи расстроили мать. Кажется, тучи начали сгущаться и над морем.
    По расчетам матери, Тугай давно уже должен был вернуться с моря. На сердце у нее стало тревожно: «Почему сын запаздывает? Может быть, начался шторм? Или сеть его еще пуста? А если что-то случилось? А может быть…». Мать не сводила глаз с дороги. Но вестей от Тугая не было.
    Юноше, с детства потерявшего отца, с ранних лет пришлось пройти сквозь огонь и воду. Вместе с матерью он не раз помогал соседям, друзьям, знакомым. И хотя их семья состояла из двух человек, жить им было непросто. В этих краях по пальцам можно было сосчитать тех, кому хорошо жилось.
    Словно все говорило о том, что всевышний забыл о существовании моря, маленькой деревушки на ее берегу, ее жителей. «Нет, сынок, видно мы забыли Господа. А всемилостивый и милосердный никогда не забывает о тех, кого он сотворил… Просто, многие люди уже не желают в поте лица зарабатывать свой хлеб. В погоне за шальными деньгами, ищут легкие пути в жизни. А Господь ценит честный труд и всегда воздает по заслугам…» Эти слова мать Тугая любила повторять…
    И слава Богу, Тугай был не из тех, кто боится трудностей. Молитвы его матери, произносимые напевно порой шепотом, а порой вполголоса, укрепляли в нем рвение к труду…
    В последнее время Тугай сдружился с рыбаками. Иной раз, по ночам он отправлялся с ними в открытое море на ловлю рыб. Большая часть пойманной рыбы продавалась. Но часто от старого рыбака, с которым Тугай выходил в море, им на стол перепадала мелкая рыбешка. В такой момент сердце матери переполнялось гордостью за сына.
    Женщина хорошо понимала, как тяжело ему заработать на хлеб насущный. Ей было известно и то, что Тугай не раз был свидетелем и даже участником рукопашных боев пожилых рыбаков. Конечно, было и смешно и горько видеть, как из-за богатых рыбой участков взрослые дети, словно проказливые дети ругаясь бросаются с руганью и кулаками друг на друга. Немудрено, что во время кулачных разборок и Тугаю не раз получал тумака от этих грубых «людей моря» - рыбаков. Но Тугай ни разу ни слова не сказал об этом матери; мать узнавала обо всем от соседей и радовалась тому, что сын умеет держать язык за зубами, и в душе воздавала за это хвалу Господу. Ведь если человек не болтун, то это говорит о цельности его натуры.
    От Тугая не было ни слуху, ни духу…
    «Тугай, сынок, где же ты?».












    Не только мать беспокоилась из-за отсутствия Тугая. Метавшийся по двору пёс часто засматривался на горизонт. Обычно он заранее чувствовал, когда его друг возвращался с моря. Задолго до прихода Тугая, пёс бесшумно стоял у ворот и смотрел на дорогу. На самом же деле не только мать и пёс ждали возвращения Тугая. Беспокойно метались и другие его друзья – орёл и рыба.
    Тугай очень любил птиц и животных. Для своих «друзей» он создал во дворе все условия. Собака жила в конуре, выстроенном из глины и камыша, орел – на чердаке, рыба – в бассейне. И как ни странно, пёс, орёл и рыба были дружны не только с Тугаем, но и между собой. Соседи, узнав про их дружбу, только диву давались: как такое возможно? С утра до вечера орёл и пёс были неразлучны. Это ещё что! В знойные дни орёл и пёс гостили у рыбы. В такие времена все трое – рыба, орёл и пёс плескались в воде и резвились, как малые дети. Мать и Тугай раньше не обращали внимания на их поведение. Теперь же они не сомневались в том, что «друзья» нашли общий язык. Они общались между собой почти, как люди. Эти необыкновенные существа, которые не ладили между собой в дикой природе в этом дворе стали закадычными друзьями.
    Тугай каждому из них дал имя. Рыбу с умными блестящими глазами нарек Йагутом, орла с большими крыльями – Айгутом, а пса – Гайутом. Если вы заметили, то все имена происходят от имени Тугая. И что самое удивительное, каждый из этих зверей откликался на свое имя. Стоило Тугаю сказать: «Айгут» - как орёл подлетал и садился ему на плечо. Гайут, услышав свое имя, в мгновении ока с лаем подбегал к Тугаю и становился перед ним на задние лапы. И Йагут не оставлял без внимания зов дорогого друга. Услышав свое имя из уст Тугая, рыба, словно сабля из ножен, выпрыгивала из воды и, описав в воздухе круг, запрыгивала обратно в глубь бассейна.
    Соберутся бывало друзья у бассейна, когда дома никого нет, и о чем-то подолгу переговариваются на только им понятном языке.
    Тугай иногда присоединялся к этой компании и слушал «разговоры». Со стороны казалось, что они и в самом деле что-то горячо обсуждают.
    Знакомство Тугая с каждым из друзей имело свою предысторию.
    Пса ему подарил один из дальних родственников. Дело в том, что родственник желая избавиться от щенят собаки, которую когда-то в нашел в лесу и приручил, собрал их в мешок, отвел в дальнее село и выпустил там в лес. Через несколько дней один из щенков, преодолев длинное расстояние, вернулся назад к своему хозяину. Попытки завести щенка подальше в лес не увенчались успехом. Хитроумный щенок возвращался домой из «дальних странствий» живым и невредимым. И вот однажды, когда хозяин, уставший от выходок щенка, задумался о более жестких мерах, к нему в гости пришел Тугай. Выслушав рассказ о «геройстве» щенка,сунул собачку в мешок и принёс домой. Побыв на привязи на длинной ржавой цепи день-другой, щенок привык к новым домочадцам. Когда же его отвязали, он уже не покинул гостеприимный дом…
    Дружба подростка с орлом началась весьма странно. Тугай, как-то возвращаясь с рыбалки, услышал среди скал какой-то шорох. Он свернул с пути, так как решил, что это змея. Но вдруг Тугай заметил прижавшуюся к отвесной скале огромную птицу и остановился; орлиный взгляд был зловещим. Кажется, «небесный тигр» был ранен. Тугай и орёл долгое время пристально смотрели друг на друга. Потом юноша осторожными шагами подошёл к птице и, нагнувшись, погладил ее по голове. Птица, вытянув шею, захотела расправить крылья, но не смогла. И только тогда Тугай заметил, что крыло у орла не раскрывается. Увидев, как из крыла птицы сочится кровь, Тугай понял, что не ошибся в своем предположении. Орёл смело обхватил своими когтями руку Тугая. Тот, приняв этот «жест», эту непринужденную манеру за знак дружбы, подхватил орла на руки и отнёс его домой. Мать Тугая смазала крыло орла целебным бальзамом и перевязала. Птица вскоре поправилась. Но, орёл, как видно, и не собирался улетать со двора. Однажды Тугай, взяв его на руки, отнёс на место их встречи – к прибрежным скалам. Но, вернувшись домой, он увидел, что орел прилетел раньше него домой, сидит во дворе и задушевно «беседует» с псом.
    А рыбу Тугай вытащил из рыбацкой сети. Обычно в сети попадалась разнообразная рыба. Но до сих пор ни опытные моряки, ни Тугай такую рыбу не встречали: это было серебристое, нежное, красивое создание. Позже Тугай назвал водное диво «Йагут». Рыба сразу же привлекла внимание своими странными движениями: она танцевала как настоящая танцовщица, без устали выпрыгивая из воды. И как она это делала? Вытянувшись на хвосте, как юла крутилась то влево, то вправо, как затейник совершая забавно-смешные движения. Тугай был очень доволен тем, что спас ее, силой отняв у алчных рыбаков, и принес рыбу домой. Мать, если и была вначале к рыбе равнодушна, то сейчас уже нежно привязалась к ней; в свободное время без устали смотрела на завораживающий танец рыбы и от души смеялась…
    …От Тугая все еще не было никаких известий. И «друзья» его поутихли. Как на зло не видно было и Шахлы, которая обычно в это время навещала мать.
    Мать, беспокоившуюся за Тугая, мучил печальный, горестный вид «бессловесных» друзей сына. Да что же с ними такое происходит? Может, они что-то предчувствуют? Может им известно что-то?
    - Да что же это с вами такое?.. Почему вы так притихли? Что приумолкли?
    Мать и сама удивилась своим словам, нечаянно сорвавшимся из уст. К кому эти слова были обращены? К орлу? К рыбе? К псу? Разве они поймут то, что она им сказала?
    Мать поразилась ещё больше. «Друзья», услышав ее, собрались у бассейна, и сначала тихо - «шёпотом», а затем всё громче начали «перешептываться»…
    Вскоре опять воцарилась тишина. Пёс, тяжелыми шагами отошел от бассейна, незаметно вышел со двора. Матери вдруг вспомнилось, что такое уже происходило. Гайут тогда «нашел» и привел домой припозднившегося Тугая. Как выяснилось позже, в тот день на море был шторм, и поэтому Тугай со своим другом-рыбаком заночевал в хижине лесника (лесного сторожа). А после Тугай рассказал, как примчавшийся пёс схватил его за полы пиджака и чуть ли не силком приволок домой – к матери. Может, Тугай снова заночевал в лесной сторожке? Может пёс снова найдет и приведет друга?
    Но на этот раз пёс вернулся быстро. Наверное, это значило, что Тугай находится не так уж близко. Матери было хорошо известно, что ещё ни разу природное чутьё не подводило пса.
    Когда пес вернулся, орел подлетел к нему. Раскрыв крылья, он некоторое время недоуменно смотрел на Гайута, на пса. Пёс пару раз гавкнул. Услышав её жалобный лай, рыба заметалась в бассейне. Орёл же с громким гиканьем взметнулся в небо и несколько раз покружил над домом.
    В это время, открыв калитку, во двор вошла девушка. Это была Шахла. Казалось, она пришла в этот поселок из сказки. Она робкая, с походкой джейрана, с осанкой газели, со станом кипариса. Как говорится, месяцу говорит – ты не выходи, я выйду; солнцу говорит – ты не выходи, я выйду. У Шахлы на этом свете была только мать. Но природа, казалось, создала их в явной противоположности друг к другу: если мать была нелюдима, то дочь – жизнерадостна, притягательна…
    На самом деле Шахлу вырастила бабушка, но некоторое время назад старушка скончалась и девушка была вынуждена жить с мрачной, неразговорчивой матерью. Она была одинока как Луна на небосклоне; ей казалось, что и Луна тоскует так же, как она. Но Луна на небе, а она на земле…
    Мать на мгновенье оторвавшись от мира грез, вышла навстречу соседской девушке, вошедшей во двор бесшумно, словно безмолвная тень.
    -Здравствуй,тётя…
    -Здравствуй,доченька.
    -Услышала гиканье орла и решила зайти. Не случилось ли чего?
    -Случилось?.. Да нет… Просто, Тугай с моря еще не вернулся. Что-то мне неспокойно на душе, доченька!..
    -Даст Бог, вернется, тётя. Не горюйте…
    Но голос девушки, отчего-то при этом, задрожал. Шахла постаралась скрыть свою тайную тревогу. А тревога ее не была беспричинной. Прошлой ночью, лежа в своей кровати у открытого окна, Шахла долго любовалась звездами, мерцавшими на ночном небе. И в объятьях этой таинственной ночи, бескрайнего звездного полога, где звезду между собой шептались и подмигивали друг другу, она незаметно уснула. Под утро девушке приснился странный сон: будто лодка Тугая неслась по волнам. На голубой, прозрачной как слеза, воде были рассыпаны в бесчисленном количестве пестрые цветы. И самое удивительное было то, что кровать, на которой спала Шахла, точнее деревянная тахта, также плыла вслед за лодкой Тугая… Юноша улыбаясь, махал ей рукой и иногда посылал воздушные поцелуи. Кровать Шахлы словно превратилась в лодку. Аромат пестрых цветов, разбросанных по разноцветной дурманил ее. Шахла, улучив момент, набрав в горсть цветы, собрала их в букет. Капли воды, стекавшие с блестящих лепестков свежих цветов, рассыпались по груди, лицу девушки. Но холодные капли воды от чего-то обжигали ее лицо огненными крупицами.
    Проснувшись, Шахла, вытирая капли дождя, обрызгавшие ее через открытое окно, изумилась: Господи, эти капли дождя, также горячи, какими они привиделись ей во сне. Девушка подумала, что вероятно, жар воздушных поцелуев Тугая впитался в капли. Шахла, приподнялась на кровати и закрывая окно, в мутном голубоватом стекле увидела луноликую красавицу, смотревшую на нее. Удивление, кипевшее в ее сердце как родник, капля по капле увеличившись, превратилось в бурлящий водопад: она не узнала себя! Как же она выросла! Казалось, в этот момент некто посторонний следил за ней. А между тем Шахла по-прежнему спала одна в своей комнате. Шеки девушки заалели…
    Шахла до сих пор была под впечатлением этого сна. Она все ещё помнила аромат приснившихся ей цветов. «Что же все таки могло случиться с Тугаем?» Девушка ужаснулась своим запутанным мыслям, но всё же сумела взять себя в руки.
    Мать понимала, что по ушедшему в море Тугаю, больше всех переживает Шахла. Женским чутьем чувствовавшая это мать, видела ее переживания, читала по ее чистым как родниковая вода глазам, по волнению ее дрожащего голоса.
    - Гляньте, и орёл вернулся, - взглянув на небо, сказала Шахла.
    Это действительно был орёл. Сделав круг над домом, птица села на край бассейна. Рыба, высунув голову из воды, посмотрела на орла большими матовыми глазами. Собака тоже подошла к ним. Такое поведение друзей привлекло внимание Шахлы.
    Девушка с удивлением промолвила:
    -Они словно переговариваются.
    Мать с печальной улыбкой сказала:
    -Это ты, доченька, верно подметила, переговариваются…
    В тот же миг произошло такое, что мать и Шахла застыли в изумлении.
    Сначала пёс, словно стрела, выскочил за калитку и исчез из виду. Затем рыба, словно кинжал, распоров тихую стоячую гладь воды бассейна, подпрыгнула наверх. Застыв в воздухе, рыба бросилась обратно в глубь бассейна. Такое поведение рыбы повторилось несколько раз.
    Девушка с любопытством смотрела на встревоженную рыбу в воде.
    -Что это с ней? – спросила она.
    Мать ответила:
    -Наверное, скучает по Тугаю.
    Кажется, рыба не собиралась успокаиваться. Она кидалась то вверх, то вниз; трепыхаясь в воде, билась об холодные стены бассейна. Следивший за всем этим орёл вдруг раскрыл крылья, оторвался от земли, сделал несколько кругов над бассейном и, подхватив в когти очередной раз подпрыгнувшую серебристую рыбу, гикнул и взметнулся ввысь…
    В одно мгновение орёл исчез из виду.
    Мать и Шахла застыли в недоумении. Наконец, придя в себя, Шахла промолвила:
    -Наверное, орел разорвет рыбу…
    Мать неотрывно смотревшая на небо, словно разговаривая сама с собой, сказала:
    -Нет, не может быть, - и добавила: - они ведь близкие друзья.
    -Тогда зачем же они сбежали?..
    - Я и сама не понимаю. По правде говоря, когда Тугая не бывает дома, в них, я нахожу утешение. Они напоминают мне о сыне. А что же они?.. Неужели оказались такими ненадежными? Раз нет Тугая, значит можно, и разбежаться? Жаль…А я то им доверяла… привыкла к ним. Видимо, я ошибалась. Эх, доченька, теперь людям нельзя доверять, а что тогда говорить о божьих птицах и животных... Шахла, доченька, неужели с сыном что-то приключилось?.. Пусть отсохнет мой язык, но может, он в шторм попал?.. Может, сынок с тюленями, хищными рыбами столкнулся? Или… Или...
    Как Шахла не утешала мать, всё было без толку; вскоре по бледным щекам женщины слёзы катились градом. Шахла чувствовала, что мать в пучину печали ввергает не только задержка Тугая в моря, но ещё и внезапный ухода со двора «друзей» Тугая – пса, рыбы и орла, их ненадежность.
    И в самом деле, что это вдруг с друзьями случилось? Почему они покинули родной очаг?.. А может, воспользовались тем, что Тугай пропал, и решили разбежаться? Ведь у каждого из них есть своя родина. Родина рыбы – море, для орла – небо, а для пса– лес.
    Тоска снедала мать. Шахла все еще ее утешала.

























    Внезапная буря застигла старого рыбака и Тугая посреди моря. В один миг стала пасмурно. Тяжелые свинцовые волны подбрасывали легкую лодку, как листочек. В лодке уже собирались лужицы воды. Тугай, ухватившись за весла, старался направить качающуюся на волнах лодку к берегу. А старый рыбак, тем временем, вычерпывал железным ковшом воду, собиравшуюся на дне лодки. Но казалось, все их усилия были напрасны. Волны тащили лодку вглубь моря. А тут ещё, вода в лодке стала прибывать ещё быстрее.
    Солёные, злые волны словно пощечины хлестали их по лицам.
    Сиплый голос старого рыбака будто доносился с другого света:
    - Тугай!.. Тугай!.. Держись крепко…
    Послышались мольбы старого рыбака, который до бури бурча себе под нос, считал как разделить добычу, покрикивая, командовал Тугаю («поворачивай лодку вправо!», «прибавь ходу!», «как дойдем до сети – весло передай мне!»); теперь его голос беспомощно бился, как раненная птица в вихре бушующего ветра. Старик реально был в ужасе; наклонившись, он двумя руками крепко ухватился за весло. На самом деле эта его «помощь» только мешала: было сложно в такой ситуации тянуть весло, управлять лодкой было невозможно. Тугай очень хорошо понимал состояние сжавшегося от страха и дрожащего от холода старика, и поэтому молчал. Даже если бы он что-то сказал, кто услышал бы его? Тугаю в этот момент было жалко этого скупого и сурового старика, которого он несколько недолюбливал. Но что поделать? Разве разбушевавшаяся стихия, буря считается с мольбой старика о помощи?.. Волны надвигались на них так, словно осколки могучих гор, рушившихся от землетрясения.
    Вопли старика постепенно стихали.
    Теперь уже не было видно ни неба, ни берега. Казалось, водоворот, несущий собой беду, вращает все вокруг, даже небо, словно гигантские мельничные жернова.
    Сильный и внезапный удар очередной волны смыл старого рыбака в бушующее море, в объятия вздыбленных волн.
    Старик исчез в мгновение ока; словно и не было на свете такого человека.
    Хоть Тугай и растерялся, но невольно протянул руку к краю лодки; весло, за которое старик крепко хватался двумя руками, исчезло вместе с рыбаком. Значит, у него не оставалось и крупицы надежды, чтобы избавиться от этой адской мельницы.
    Неужели на самом деле всему конец? Перед его глазами невольно промелькнула жуткая картина: перевернувшаяся одинокая лодка, качающаяся на волнах, одно весло, бездыханное тело, ставшее кормом для рыб… Нет, нет, он не хотел умирать! Правда, обычно пожилые говорят, что смерть – истина и каждое дитя человеческое в один прекрасный день должен подарить свою жизнь Господу. Но такая бессмысленная смерть…. Тугай не мог представить себе, что его короткая жизнь может оборваться так банально и трагически. Нет, он не мог так просто, спокойно и хладнокровно встретить свой конец. Он пока не побежден. Он не мог опустить руки и сдаться с легкостью бедствию, подобному вражескому мечу, занесенному над его головой.
    Вдруг, за стеной вставших на дыбы,
    подобных драконам, разъяренных волн, Тугаю явился милый образ матери. Рядом с ней стояла девушка; эта была Шахла. Стоя рядом на берегу – мать и девушка, протягивая руки к бушующим волнам, молились ужасным водам. Мать просила у моря помощи.
    Вдруг страшную бездонную впадину, раскрывшуюся как пасть дракона, закрыла тяжелая «крышка» пенистых вод. Тугаю показалось, что лодку, попавшую в бурный водоворот, и уже готовую уйти на дно, вдруг какая-то невидимая рука вытянулана поверхность. Покачнувшись, она описала на воде круг.
    Тугай внимательно вгляделся вдаль. Но всё было затянуто мутновато-серой водой.
    Не было видно ни берега, ни матери.


























    Рыба, изнемогая от жажды, всё время трепыхалась в когтях орла, парившего в воздухе. И даже раза два она чуть было не сорвалась вниз, где могла разбиться об острые отвесные скалы. Вряд ли орёл дотащил бы рыбу до далекого моря. Путь был неблизким, а тут ещё рыба начала задыхаться. Орёл почувствовал, что без воды его друг долго не протянет. Для Йагут сейчас вода означала жизнь.
    Чуть позже внизу послышался глухой журчание. Да, вот и река! Река! Издалека Йагут почувствовала запах текущей по низовью прозрачной воды, сердце забилось чаще. Вот уже орёл летит совсем низко, над рекой. Рыба, встрепенувшись, выскользнула из когтей орла и, перевернувшись в воздухе, кинулась в воды быстротечной горной реки. Айгут, некоторое время покружив над другом, неистово гикнул. Рыба, выглянув из воды, посмотрела на небо; она словно прощалась с орлом. Неизвестно, когда они еще свидятся. Орёл, увидев рыбу ещё раз, раскрыл крылья еще шире. Это означало, что Айгут хочет подняться высоко в небеса.
    Дурманящий запах воды поначалу опьянил Йагут. Но это наслаждение очень быстро закончилось. Проведя большую часть жизни в водах океана, затем моря, рыба в горной реке не могла себя чувствовать спокойно.
    В свое время, случайно попав в сети рыбака и выпущенная позже в бассейн Тугая, чувствовала себя точно также. Теплая и сладкая вода в этом бассейне поначалу ей не понравилась. Но со временем она свыклась с ее запахом и вкусом.
    Йагут верила в свое спасение, точнее в достижение своей цели. Потому, что она почувствовала в горной реке приятный запах родной воды, идущей издалека; то была могучая вода. Это была соленая морская вода и Йагут хотела поскорее нырнуть в эту могучую, соленую, знакомую воду. Несомненно, горная река, по которой плыла рыба, должна была впадать в море - рыба была уверена в этом. И потому, проскользнув сквозь косяк мелких речных рыбёшек, головастиков и лягушек она ринулась к солёной воде. В здешних водах такого размера, силы, вида рыбы еще не видели. Несмотря на то, что ее крепкие «крылья»-плавники задевали подводные травы, растения и корни деревьев, Йагут продолжала свой путь. Напрягая плавники, она сметала преграды на своём пути и уверенно двигалась вперёд. Издалека уже чувствовался запах солёной воды родного моря.















    Смеркалось. Но пёс и не думал о том, чтобы остановиться и передохнуть. Он любым путем хотел выйти на след своего друга. Пес всё ещё помнил запах Тугая. Но Тугая не было. Если бы его друг был поблизости, то пёс очень легко нашёл бы его. Но сейчас здесь не ощущалось присутствия Тугая; ни слуху, ни духу.
    Пес добежал до скал на побережье. Огромные, страшные волны, завывая, словно дикие псы, неистово, яростно бились об массивные камни. И здесь не чувствовался запах Тугая. Если бы Тугай был поблизости, пёс сразу же чутьём определил бы, где он находится, помчался бы к другу, да ещё напугал бы его в шутку. Ведь у Гайута с Тугаем были свои забавы.
    Нечто похожее уже случалось. И тогда Тугай долго не возвращался с моря, мать, как и теперь, не находила себе места от беспокойства. Когда стемнело, Гайут, не удержавшись, тихо покинул двор и пошёл искать своего друга. В ту ночь на море началась буря и, вдобавок ко всему, пошёл сильный дождь. Но пёс уже учуял запах друга; он был где-то поблизости, в лесу! Гайут ринулся в лес – в самую гущу деревьев. И он не ошибся. Тугай, укрываясь от ливня, зашел в сторожку лесника. Увидев у хижины своего друга, вначале опешил, а потом растрогался от радости и прижал промокшую собаку к груди. Вскоре Тугай и Гайут вместе вернулись домой. Ах, как же обрадовалась мать, увидев вернувшихся друзей живыми и здоровыми!
    Но теперь… Здесь запаха Тугая было не слышно. Но у пса не было намерения возвращаться домой без Тугая. Наверняка, и мать ждала совместного возвращения «друзей».










    Орёл в последний раз покружив над быстротечной горной рекой, широко раскрыл крылья и взметнулся в небо.
    И вот всё позади: и дом Тугая, и мать, и Шахла, и рыба, и горная река, уносящая рыбу вниз по течению. Сейчас и близкий друг орла - пёс, тоже остался далеко. Но впереди было могучее, знакомое море. Берег того моря был скалистым. Когда-то раненый от пули охотника, чтобы спастись, он спрятался среди этих серых скал. Тогда Тугай, увидев его, ласково погладив по голове, привел домой и накормил. А бальзам матери, вскоре излечил его крыло. Но, поправившись, орёл не покинул дом Тугая. Он пригрелся и привязался к этому дому, к этому очагу.
    Но теперь внезапное исчезновение Тугая словно потрясло Айгута... Печальные лица матери и Шахлы всё время стояли перед глазами орла. Нет, терпеть больше нельзя! Трое друзей вышли на поиски; они обязательно должны были что-то узнать о нем. Так и поступили; решили пойти в том же направлении. Друзья без слов понимали друг друга. Тугай ушел в море… А у моря нет ни конца, ни края.
    Орёл издалека почувствовал запах моря. Сердце его забилось. Вон там, на побережье есть скалы и однажды птицу подстрелили среди этих скал. Если бы он сейчас встретил своего врага, то не испугался бы ничего, словно молния ринулся отомстить за себя, выцарапал бы обидчику, перебившему ему крыло. глаза или же разодрал бы ему лицо когтями в клочья. Нет, может быть он ничего и не сделал бы врагу; веди если бы не тот случай, Айгут не встретился бы с Тугаем, не подружился бы с ним. Сейчас без Тугая и небо сковывало, стесняло его.
    Среди скал же не было ни души. Обычно, когда Айгут слышал какой-то шорох, чье-то дыхание, то внутри себя ощущал странную дрожь. Словно в этот момент в его сердце «перекатывались» волны. И что самое странное, у каждого была своя «волна»: у пса, рыбы, матери, Шахлы. И в этом потоке «волн» и у Тугая была своя «волна». Будь Тугай в это время около скал, «волны» непременно, придя в движение внутри него, подали бы о нём знак.
    Но «волны» дремали. Только волны моря бились о прибрежные скалы.
    Орёл опустился на вершину одной из высоких скал.
    А море в это время пело свою вечную песню. И ушки, оставленные рыбами на берегу – ракушки тоже слушали загадочную песню моря.

















    - Шахла, доченька, я всю ночь умоляла море. Говорю, сжалься, море надо мной. Тяжким трудом вырастила единственного сына. О море, позволь сыграть его свадьбу, увидеть внучат. Наверняка, море ощутит, переживания сердца матери. Ведь я всегда всем добра желала. Да и сын мой, Тугай, всю жизнь всем помогал. Он вызволил рыбу из сети, спас щенка, от которого хозяин хотел избавиться, вылечил раненого орла… Вот он какой мой сын: добрый, отзывчивый, кроткий. Наверное, море услышит мой голос, дочка… Ведь не зря говорят, что и у моря есть «уши». Пожалей меня, море. Я мать…










    Всё происходящее казалось Тугаю страшным сном. В глубине души он надеялся, что случившееся с ним ужасное бедствие вскоре закончится, и он вернется на берег, пойдёт домой, встретится с друзьями и своим возвращением обрадует мать и Шахлу. Но пока что всё вокруг было погружено во тьму. Хоть буря и стихла, откуда-то издалека вновь слышался ужасающий грохот. Временами, поблизости, прямо перед носом лодки выпрыгивали и плавали странные, необычные морские существа.
    Тугай уже потерял направление. Грести одним веслом было очень трудно. Волны гнали лодку и она, можно сказать, плыла почти вслепую. Интересно, куда можно таким путем заплыть, сколько еще можно плыть?
    «Господи!» – неожиданно из уст Тугая сорвалось слово, которое мать повторяла в трудную минуту.
    Неожиданно на тяжелые, толстые, переплетенные, как корабельные канаты готовые накинуться и обвиться вокруг его шеи, волны упал луч света. В тот же миг «переплетенный» «канатный узел» начал развязываться; буря утихла, словно невидимая рука «прогладила» вздыбленные на дыбы волны. Лодка тихонько закачалась, словно люлька, повисшая в бесконечности. Яркий луч света, сверкавший на черных, как смола, волнах, скользя, упал в лодку - прямо на Тугая.
    «Господи!»
    Может быть, это был посланный Господом в дар свет?! Быть может, сам Господь пришел ему на помощь, чтобы спасти его?!.
    «Господи!»
    Он был поражен: «Господи!» - теперь так взывал не только Тугай, к нему присоединился и голос матери. Тугай узнал бы этот голос среди миллионов других голосов!
    «Господи!»
    Может быть, Бог пришел на помощь сыну, услышав мольбу матери?
    Накатившиеся волны уже пропали из виду, подобно льву, вернувшемуся к себе в логово…
    На рассвете Тугай почувствовал, что изнемогает без сна. Он выпустил весло из рук, и лег на мокрое днище лодки, чтоб хотя бы немного отдохнуть
    И вскоре он заснул…
    Ему снился странный сон. Снится ему, что он сидит во дворе и беседует с матерью; а на коленях его сидят орёл и пёс. В это время постучали в калитку. Не успел Тугай встать, как в дверях показалось странное существо; это была огромная рыба, которая передвигалась на хвосте! И что самое удивительное, рыба говорила по-человечески! Подпрыгнув вверх, она, задыхаясь от ярости, спросила:
    -Где мое дитя?
    «Где мое дитя?». Стало быть, дитя рыбы тоже рыба. Быть может, это мать рыбы, которая сейчас в бассейне, то есть мать Йагут? Возможно, мать, ища свое дитя, пришла к ним во двор.
    Мать Тугая, пройдя вперёд, спокойно сказала:
    - Твое дитя в бассейне.
    Огромная рыба, подпрыгнув, заглянула в бассейн. Затем гневно вскричала:
    - Ну и где же?.. Бассейн ведь пуст… Где мое дитя?..
    Мать и Тугай заглянули в бассейн. Бассейн действительно был пуст. Там не то, что рыбы, и воды не было.
    Громадная рыба в ярости начала бить хвостом по стенкам бассейна. От ее ударов не только бассейн, но и весь двор закачался.
    Будто произошло землетрясение. Пес и орел, уцепившись когтями, а мать с Тугаем, взявшись за руки, пошли на рыбу. А громадная рыба, не обратив на них внимания и злобно качая хвостом, продолжала всё сильнее бить по стенкам бассейна и по земле …
    Тугай открыл глаза. Действительно, вблизи слышался стук. Ему показалось, что он у себя во дворе. Он даже собрался встать, чтобы отпереть калитку…
    Но, оглянувшись, понял, что это был всего лишь сон. Но постукивание было наяву. Он крепко ухватившись за весло и посмотрел вперёд.
    «Господи!»
    Знакомое странное существо, которое он видел во сне, билось тупой, огромной головой о корму лодки. Он был чем-то схож с Гайутом.
    Дикарь, услышав посторонний шум, отпрянул, подпрыгнул вверх, и затем ушел под воду.
    Теперь море было совершенно спокойным.
    Лодка качалась как люлька
    Тугай, схватившись обеими руками за единственное весло, начал грести. Лодка сделала круг. Страшная голова мощного, огромного существа вновь показалась на поверхности воды.
    Тугай застыл на месте.
    Холодный, стеклянный взгляд чудовища как острые стрелы впились в него. Вдруг чудовище ринулось вперёд и стало головой биться об лодку. Брызги волн, как огненные дробинки из пушки, рассыпались вокруг. Лодка, забалансировав, закачалась. Тугай поднял весло и, закружив изо всех сил, опустил его на голову чудовища. Но на зверя этот удар не подействовал; ужасное существо вместо того, чтобы отступить, рвалось вперед, старалось залезть под лодку.
    Тугай вновь закружив весло, замахнулся, и в этот момент произошло невероятное: зверь, выпрыгнув из воды, схватил челюстями конец весла прямо в воздухе; его крупные зубы заскрипели, послышался ужасающий хруст челюстей. …И тогда Тугай, ещё сильнее ухватившись за весло, потянул его к себе.













    Текущие по долинам и ущельям мелкие горные ручейки, временами сливаясь, порождали сильный поток. Ближе к равнине, рыбы замедляющих свой ход бурных вод, росли так же, как и сама река. Но воды этой большой реки, где плыла Йагут, не прельщали её. Правда, плыть становилось куда легче; ведь она плыла не в горной речушке, а в могучей реке, текущей по долине. И именно в это время Йагут без устали стремилась вперед, увеличивала скорость по одной-единственной причине: чувствовался знакомый и родной запах приближающегося моря.
    Заметно изменился и вкус воды.
    Йагут, промчавшись сквозь косяк мелких рыб, все с больше растущей уверенностью поплыла к морю. У рыб, живущих в море, была своя песня. И Йагут, дойдя до моря, споёт её.
    Она всё ещё плыла по волнам текущей по равнинам реки. Наверное, у речных рыб тоже была своя песня. Но Йагут не слышала её. Её уши сейчас ничему не внимали. У нее было единственное желание - дойти до моря; среди бесконечных звуков отыскать родной голос – и идти на него! Обладатель этого голоса когда-то спас её от сетей, а точнее от когтей смерти. В дальнейшем рыба сдружилась со своим спасителем. Теперь у неё есть и другие друзья: и эти друзья – орёл и пёс – отправились, как и она, в тяжелое путешествие. У них была одна цель – найти своего друга Тугая, и если он попал в беду, спасти его.
    Все ближе ощущается запах родной, соленой воды, и все с большим умилением и волнением бьется сердце рыбы. Скоро она споёт свою песню! Её далекие и близкие друзья вместе с ней в один голос, хором споют эту песню.
    Эгей, родное море, мать-море, дитя океана, раскрой свои объятия, я иду! Я ищу своего друга. Сейчас многие его ждут. Орёл и пёс тоже его ищут. Мы должны спасти друга, ласковое море! Ведь он когда-то спас нас. Пусть твои волны донесут его голос до меня. Я узнаю его голос среди других голосов. Эгей, родное море, мать-море!.. До меня доносится запах солёной твоей воды… Слышишь ли меня, родной море, мать-море, дитя океана?..
    Холодная бурлящая вода реки слилась с тепловатыми водами; словно море подхватило в свои объятия Йагут. Вначале у неё зашумело в ушах, и изменился привкус во рту. Но затем ей стало хорошо: теперь в родной воде она чувствовала себя спокойно…
    И вскоре послышалась родная песня.
    Море раскрыло свои объятия навстречу Йагут!













    Вой пса эхом отозвался в скалах.
    Наступила ночь.
    Луна всё ещё плескалась в объятиях волн. Гайут, покинув скалы, начал двигаться по песку побережья. Он чувствовал запах моря, скал, песка, водорослей, ракушек, близлежащего леса, рыб в море, одним словом, запахи всего, что его окружало.… Но не мог учуять запах друга – Тугая.
    Вдруг он почуял резкий запах гниения. Гайут внимательно огляделся – этот тяжелый запах был где-то рядом, где море граничило с берегом.
    Пес осторожно, тихими шагами пошел навстречу запаху. На берегу, на омываемых волнами песке, лежал человек. В руках этого человека был здоровенный сук, он крепко за него ухватился.
    Гайут бросился к нему. Быть может это Тугай?.. Нет… Он внимательно всмотрелся в лицо человека, лежавшего в песках. Узнал. Пёс видел его когда-то рядом с Тугаем. Это был суровый, старый мужчина. Его запах он помнил до сих пор. Но теперь от того запаха не осталась и следа. Вокруг стояла тяжелая, пронзительная вонь.
    Пёс, качая головой, отошел от лежащего мужчины. Он интуитивно почувствовал, что Тугай где-то поблизости. Ведь он, наверняка, вышел в море с этим суровым стариком!
    Конечно, пёс не хотел бы увидеть своего хозяина в таком виде, лежащего на земле. Он хотел он, чтобы Тугай позвал его как раньше – «Гайут», погладил бы его по голове и сказал пару ласковых слов. Хоть пёс и не понимал толком смысла этих слов, но по выражению лица Тугая мог определить настроение своего друга. Пёс мог определить настроение и других своих друзей – орла и рыбы. А так же раньше всех понимал настроение матери и соседской девушки. Когда мать была не в духе, Гайют старался не попадаться ей на глаза. В такие минуты она или кричала на пса, или же, пригрозив метлой, гнала его в огород. Но до сих пор ни мать, ни Шахла, ни Тугай не тронули его даже пальцем. Пёс и сам не давал для этого повода. Ну и что из того, что он был пёс?.. Он всегда знал свое место. Соседи своим дворовым собакам приводили в пример Гайута. Он чуть ли не превратился во всеобщего любимца.
    Вдруг Гайут резко остановился. Нос его учуял знакомый запах. Это был запах Тугая! Пёс не мог ошибиться. Собравшись с силами, он ринулся вперёд!
    Теперь никакая сила не могла остановить Гайута.
    Пес начал громко лаять, потом продолжительно завыл. Но никто ему не ответил. Может статься, что Тугай был не так уж близко. Но всё же он был живым и здоровым! Гайут был уверен в этом. Он учуял запах своего спасителя.
    Пес увеличил скорость.







    Хотя птичью память Айгута и взбудоражили светло-голубое небо и проплывающие мимо редкие облака, тем не менее, все внимание орла было направлено вдаль. Как бы он не чувствовал себя свободно в небесных объятиях, на душе у него была тяжело, будто висел камень; ведь его друг не вернулся домой. Наверняка, Тугай попал в беду. И теперь, чтобы вызволить своего спасителя, орел должен преодолеть долгий путь.
    Чувствительные «волны», пробегающие по сердцу иногда заставляли его на мгновенье приостановить полет и оглянуться вокруг. Сейчас внутри себя Айгут чувствовал «волны» чаек, ворон, воробьев, даже крупных морских животных. В эти минуты только «волна» Тугая не доходила до него. Раньше, он заранее чувствовал приход Тугая и, широко раскрыв крылья, парил над двором, даже иногда резко гикнув, пугал мать. Тогда мать, выйдя из себя, метлой отгоняла орла в сторону и гневно ворчала...
    Мягкие волны доносящихся издалека звуков словно пробудили его, вызвали в душе умиление. Он полетел в сторону раздающихся звуков. Издалека увидел своих родных: это же были орлы! Рыцари неба… Родители учили своих детей – маленьких птиц уверенно раскрывать крылья, нападать, обороняться.
    На миг в птичье памяти Айгута всплыло детство, то, каким неуклюжим был он птенцом. Некогда и его, вот так же, учили летать, раскрывать крылья…Отец и мать лелеяли его, маленького птенчика, на своих крыльях, подкидывали вверх, веселили его. Иногда родители оставляли его одного в просторах, а сами ненадолго отходили в сторону и наблюдали за его полетом. В такие моменты сердце орленка взволнованно билось; ему казалось, что он не сможет удержать равновесие, полетит вниз головой, как камень, ударившись об землю, разлетится в клочья. Его ноги дрожали, горло пересыхало. И от страха он даже зажмуривал глаза. Но так продолжалось недолго: отец и мать тотчас начинали кружить над птенцом, подхватывали на свои крылья, парили в небе, описывали в воздухе круг, и с гиганьем устремлялись вверх.
    Это позднее он привык летать один… И на охоту любил летать один. Высокие горы, острые вершины скал, чистое открытое небо – были его излюбленными местами, где он отдыхал всей душой. Он был безумно влюблен в высоту! Господь сотворил небеса именно для него. Он в последнее время привязался к Тугаю; но вместе с тем, при каждом удобном случае, взмывал в просторы небес и, наверное, когда придет время, он там и встретит свой конец …
    Он летел по полосе, пересекающей море и берег. Как было красиво с широкого неба, с высоты любоваться соприкосновением земли и воды. Он и раньше часто летал в этом направлении. Но тогда он не так обращал внимание на объятия берега и моря; как же, оказывается, они подходят друг к другу – море и берег! Раскатистые волны накатывают на янтарные пески, покрывая их поцелуями и, вновь отходят назад и, словно немного отдохнув в объятьях моря, снова и снова устремляются к берегу. Каждое новая попытка - новые поцелуи!
    Вдруг зоркий взгляд Айгута наткнулся на черное пятно внизу. Прижав крылья к бокам, он стал опускаться вниз. На черте слияния берега и моря кто-то
    лежал. Сердце орла учащенно забилось: а вдруг… Нет… Это невозможно! Его спаситель не мог так легко сдаться!
    Орел подошел к чернеющей точке. Растянувшись на песке, лежал человек, ноги которого волны мягко омывали. И хотя, лицо этого человека и было орлу знакомо, он убедился, что это был не Тугай!
    Гикнув, он широко раскрыл крылья.
    Странные «волны» стали перекатываться в с вердце.
    Может Тугай где-то близко?
    Орёл увеличил скорость.



    Наступил вечер.
    Тяжелое безмолвие опустилось на двор.
    Мать, проплакав все глаза, укрылась в своей комнате. Жизнерадостная Шахла, стараясь при матери держать себя в руках, в этот момент в душе терзалась от тоски и горя. Девушка, задумываясь о том, что может больше никогда не увидеть Тугая, приходила в ужас.
    С другой стороны девушку расстроило и то, что друзья Тугая – орёл, пёс и рыба неожиданно покинули дом. Сейчас двор был больше похож на заброшенную опустевшую мельницу.
    Перед глазами девушки ожил образ Тугая.
    Всего несколько дней назад он сам встретил Шахлу во дворе, когда она пришла навестить его мать. Женщина в это время была у соседей. Юноша стоял у ворот. Тугай, в последнее время, редко попадающийся на глаза, очень изменился, возмужал; встретившись лицом к лицу с этим высоким, статным юношей, девушка отчего-то на мгновение смутилась, но быстро взяла себя в руки; она поздоровалась с юношей и также быстро попрощалась. В это время Тугай шагнул вперед и внимательно посмотрел на девушку; словно увидел Шахлу впервые. В вечерних сумерках нежные жемчужины – бусины ожерелья - на нежной девичьей шее ярко горели; это, наверное, самое ценное оставшееся ей на память от бабушки. Вздрогнув, Шахла попятилась и, повернувшись, хотела выйти за дверь. И вдруг произошло невероятное, то, что никому, особенно девушке, не пришло бы в голову: друзья, словно до сих пор набравшие в рот воды – орёл и пёс в один голос подняли шум-гам. И что больше всего удивило Шахлу – это то, что рыба в бассейне начала выпрыгивать из воды и издавать странные звуки. И что это с ними произошло?
    Желание «друзей» разъяснил сам Тугай:
    - Вот смотри, и они против твоего ухода. И если ты сейчас не послушаешься и уйдешь, то они предпримут кое-что ещё.
    Шахла невольно спросила:
    -Что предпримут?..
    Засмеявшись, Тугай ответил:
    -Ну, к примеру, в знак протеста будут бастовать.
    И оба засмеялись этим шутливым словам Тугая.
    Шахла вернулась обратно.
    «Друзья», увидев, что она осталась, смолкли. Словно в пруд с лягушками бросили камень, и всё стихло.
    Тугай и Шахла, взявшись за руки, подошли к бассейну. Вскоре и «друзья» собрались у бассейна.
    Когда мать вернулась, луна уже взошла. Подняв лицо к небу, мать произнесла:
    -О, владыка неба и земли! Дай счастья моим детям!
    Интересно, а кого подразумевала мать, говоря «моим детям»? Ведь у неё только один единственный сын. Сердце девушки учащенно забилось…
    Теперь эти счастливые мгновения остались позади.
    Бесследное исчезновение Тугая опечалило девушку так же, как и мать…
    Подняв голову, Шахла взглянула на небо. Луны не было видно. Шахла прошептала:
    - О прекрасная луна,
    почему ж тебя не видно?..
    Где ж ты спряталась, скажи?
    Лик свой ты мне покажи…
    Светом ясным море озари…
    Пусть Тугай тебя увидит.
    И надежда в сердце вспыхнет;
    Путь его лодке укажи!
    Светом его озари!
    А друзей от лиха защити!
    Сжалься над матерью его!
    Уйми грусть-печаль мою!
    Почему ж тебя не видно,
    одинокая луна?..
    Яви ж лик свой нашим глазам…

    Словно небеса услышали шепот Шахлы. Луна внезапно выглянула из-за облаков, и небо озарилось ее светом.
    Шахла увидела, что Луна плещется в бассейне. Небесная красавица была похожа на царственную, прекрасную русалку, купающуюся в воде, чем на Луну. Девушка наклонилась и посмотрела в бассейн: оттуда вместе с Луной выглядывала и луноликая девушка. Шахла, увидев свое отражение в воде, вздрогнула.
    В это время на пороге показалась мать. Женщина, протянув руки к небесам, начала тихо молиться. Шахла была уверена, что небо слышит голос матери.


















    Разъяренное чудище, пыталось дотянуться и вырвать весло из его рук. Несомненно, это был злой, дикий морской волк. Бывало, Тугай, хоть и издалека, и раньше видел акулу в море. Но этот зверь не был похож ни на одного из увиденных им морских волков. Во-первых, как было известно Тугаю, голова и туловище акул бывает одного размера и формы. Но внезапно возникшее чудище длинную шею. С другой стороны, увидев рыбацкое судно, акулы обычно из естественного чувства спастись от бед предпочитали уйти, нырнув в глубину. А эта громадина, к какому бы виду акул она не относилась, кажется, никуда не собиралась уходить.
    Между схватками Тугай мельком оглядел незваного гостя: на серо-желтой спине акулы прямо посередине находился плавник, напоминающий саблю.
    По бокам тоже сверкали острые мечеподобные плавники. Акула была больше похожа на снаряженного бойца, идущего на бой с врагом, чем на рыбу: у неё были острые как пила зубы, широкие челюсти, злобные глаза и крепкий хвост. У морского хищника были настолько просчитанные действия, что Тугай начал колебаться: какую добычу ждет акула от этого боя? Весло? Лодку? Или самого Тугая?
    Словно в бескрайней бездне воды вдруг встретились лицом к лицу два тысячелетних врага. Но почему этот негодный хищный дикарь не отстанет от него? Разве ему так трудно достать добычу в бескрайних водах моря? Может между рыбами и людьми существует тайная история вражды, причина которой неизвестна Тугаю? Может, какой-нибудь знакомый Тугаю рыбак поймал детёныша или мать этой бестии? Или же это чудовище хочет показать свою силу, случайно встретившемуся гостю?.. Как бы там не было, море - родина акулы. А обитель Тугая – далёкий берег, большая земля.
    Юноша от негодования заскрипел зубами.
    А тут ещё жажда замучила… Тугай глотнув из фляги, перевел дыхание. Ему немного полегчало, и он вновь прижал весло к груди.
    Когда хищник защелкал зубами, по телу Тугая прокатилась холодная волна ужаса. По его напряженной спине, мускулистой шее, по горлу стекали капли пота, перемешанные с солёной морской водой.
    Казалось, разгоряченный морской волк ни за что от него не отстанет …
    Сейчас Тугая ободряло лишь то, что вдали, стала видна полоса суши, окутанная серо-розовой дымкой. Но он понимал, что с одним веслом невозможно плыть в нужном направлении…
    Удары по голове лишь разъярили морского волка. Маневрируя, он кружил вокруг лодки, словно ища удобной позиции для нападения. В глазах хищника открыто читалась бесконечная ярость, извивающаяся как змея.
    Конечно же, Тугай кое-что слышал об акулах от опытных рыбаков. Теперь, встретившись с грозным морским зверем, у него невольно промелькнула мысль: «Кажется, так же, как люди едят рыб, рыбы едят людей. Бог знает, сколько людских трупов покоится на дне моря? Не говоря уже о наводнениях, унесших под воду жизни многих людей.» Тугай, еще будучи ребенком, от своей матери и стариков слышал немало историй о наводнениях, в результате которых остались под водой многие села, города. Юноша до сих пор очень хорошо помнил и легенду о непотопляемом в мировом потопе Ноевом ковчеге. Как видно, рыбы и люди издревле не понимают друг друга или же не хотят понять. И, наверное, поэтому с тех времён, как зародились вода и суша, между ними идёт беспощадная борьба…
    И раздор, происходящий сейчас между Тугаем и акулой, вероятно, был продолжением старой вражды в новых условиях: у этого огромного морского царства – моря, были свои пределы, а их – человека и рыбы – ненависть была безгранична. Кажется, хищник, получивший такую неожидан- ную возможность хотел отомстить за всех рыб этому беспомощному человеку, встретившемуся ему в открытом море.
    И когда их взгляды встречались, Тугай чувствовал, что соперник пока не спешит прыгать в лодку, вернее, не решается. Вероятно, причина такого поведения акулы была в том, что рыба заранее чуяла, чем это может закончиться; ожидавшие его в лодке удары, «вкус» которых он уже успел почувствовать, заставили хищника быть осторожным. Но он и не думал упускать столь ценную добычу – человека в лодке, встретившегося ему в море. До каких пор ему, морскому волку, довольствоваться мелкими рыбёшками?.. Его острые зубы жаждали свежего мяса. Его огромный желудок требовал чего-нибудь вкусненького.
    Разгневанная акула вела себя как настоящий охотник, ожидая удобного момента для внезапного нападения на Тугая. Хищник пару раз нырял под лодку, и наносил тяжелые удары по крепким доскам лодки. Хоть и трудно было одним веслом удерживать равновесие раскачивающейся лодки, но пока что Тугаю это удавалось. Если бы в это мгновение лодка перевернулась, и он упал бы в воду, то это был бы конец всему. И поэтому он всеми силами старался удержать равновесие – и свое, и лодки.
    Время от времени щелкая зубами, хищник выбирал неожиданную «тактику» нападения, открыто и демонстративно прибегал к новым способам уничтожения Тугая; и, вызывающим озноб движениями словно и звал врага на бой, и оказывал давление. Встречаясь взглядом с акулой, глядя на нее долгим острым взглядом, Тугай иногда горько усмехался: хищник вел себя не как морское животное, а как злой, драчливый моряк. Но что поделать, если существо, ввязавшееся в кровавый бой с Тугаем не человек, а морской волк. Видно, и у водного царства так же, как и на суше, есть свои чванливые, заносчивые хозяева.
    Тугай боялся допустить ошибку. И потому, на всякий случай, он старался держать весло наготове; он хотел ответить ударом на удар, нападением на нападение. В такой момент проигрывает обычно тот, кто теряет терпенье, принимает преждевременное решение.
    У Тугая был достаточный рыбацкий опыт. От старых друзей-рыбаков он слышал о том, как морские волки нападают на людей, и о том, как люди борются с морскими хищниками. Он даже знал, как охотиться на акул с помощью гарпуна. Но он впервые в открытом море встретился лицом к лицу с этим опасным хищником.
    Тугай хоть и понимал, что одним веслом, то есть почти, что голыми руками, выиграть поединок будет сложно; но, вместе с тем, плохо себе представлял пути спасения.
    Словно в эти мгновения это странное существо, в яростных и гневных глазах которого клокотала тьма, извергающаяся из него как вулкан, понимал все замыслы своего врага и потому готовился к следующему нападению, стараясь выбрать выгодную для себя позицию.
    Но Тугай не собирался с легкостью сдаться врагу, в гневных и злобных глазах которого читал, клокотавшую как вулкан, мрачную ярость.
























    Она чувствовала себя, свободно, спокойно и легко не в прозрачной, как слеза, реке, а в объятьях солёного моря. При этом она понимала, что и море, в котором она живет - не совсем её родина. Потому, что Йагут родилась в океане. И лишь случай бросил ее в лоно моря. Она чувствовала, что родилась не из икринок. Всё дело в том, что появившиеся из икринок рыбы не знают своих родителей. Однако Йагут помнила свою мать, ту рыбу, дитя плавать в громадном океане и заботилась о ней! Рыба – мать не бросила ее, не пропала, как делали это многие другие матери. Мать научила свое дитя плавать в океане. Мать учила ее, как избегать внезапных нападений хищных рыб, как прятаться в подводном царстве!
    Йагут ещё с детства была непоседой. Тайком от матери пряталась в водорослях, залезала в расщелины подводных скал. И что самое странное – как бы далеко она не заплывала, мать всё равно с легкостью находила своего малыша в бескрайних водах океана. Да и сама Йагут, в любое время возвращалась к своей матери, укрываясь под её мощными плавниками. Когда она подросла, ей надоел бескрайний океан. И однажды она спряталась под плавником "железной рыбы" – старого корабля, проплывавшего поблизости, и отправилась в долгое-долгое путешествие.
    Старый корабль доставил ее в лоно соленого моря. Хотя поначалу она и скучала в чужом море, тосковала по матери, по океану, но со временем стала привыкать к этим водам. И даже почувствовала, что море по разным причинам предпочтительнее океана. Дело в том, что Йагут в океане считалась одной из мелких рыб. Там, в океане, были свои хищные рыбы, огромные киты. А здесь она считалась одной из почитаемых рыб. И наверное, здесь она была единственной океанской рыбой, живущей в море. И Йагут отчетливо ощущала, как даже хищные морские рыбы осторожно обходят её стороной. И хотя под водой многих манил прозрачно-серебристый цвет её чешуи, однако ни на что они не отваживались. Скорее всего, морские обитатели, как и все существа в мире, не решались связываться с тем, с чем раньше не сталкивались. Иногда Йагут встречалась с кораблем, под железным крылом которого она ушла в долгое странствие. Наверное, у этого старого посеревшего корабля больше не оставалось шансов когда-либо вернуться в океан; ведь в океане ходили сильные, мощные молодые корабли, которые могли противостоять бурям, штормам. А с этого корабля уже и краска сошла; «железная рыба», ставшая когда-то проводником Йагут, в последнее время все чаще становилась на ремонт, а затем на буксире вновь спускалась на воду, чтобы плавать во внутренних водах.
    Йагут ещё издали узнавала "свой корабль". Собственно для этого не требовалось особых усилий. Так как глухой звук двигателя старого корабля подводные «волны» рассеивали по всей округе.
    Чуткий слух Йагут тотчас улавливал эти звуки. Неизвестно отчего рыба относилась к старому короблю, как к родному существу. Ведь, как бы то ни было, Йагут именно под крышей этого корабля преодолела длинный путь от океана до моря.
    Одно время рыба частенько видела во сне бескрайние просторы вод: эти воды и были ее родиной. Она пробуждалась от сладкого морского сна и, всплыв на поверхность воды, вглядывалась вдаль. Но дорога в океан - долгая, очень долгая и опасная. В этой длинной и долгой дороге она могла встретиться с хищниками. А здесь в море никто не желал с ней связываться. А поскольку она не была похожа на здешних рыб, ее остерегались. Большинство рыб вздрагивали при виде ее блестящей серебристой чешуи и острых, как меч, плавников. Встретив её под водой, огромные, хищные рыбы, часто, пугаясь, меняли направление: никто не хотел быть жертвой своей заносчивости. На самом же деле и сама Йагут не думала ни с кем драться. Она хотела жить свободно и самостоятельно в солёных водах моря. Но, видимо, и у свободы бывают свои пределы и продолжительность. Однажды она все же угодила в рыбацкую сеть и встретилась лицом к лицу со смертью. И лишь счастливый случай спас её из сетей рыбака. Уговорив старика, молодой рыбак взял серебристую красавицу на руки и, погладив скользкую чешую, опустил на дно лодки. Вернувшись домой, он выпустил её в бассейн. Спаситель даже нарёк её красивым именем: Йагут! Но тут произошла ужасная трагедия, её спаситель не вернулся с очередного выхода в море.
    И вот, Йагут уже в море!
    Расставленная под водой сеть, не ускользнула от внимания рыбы. Но теперь она уже не столь наивна и неопытна как прежде. Теперь она умная, осторожная и предприимчивая рыба - Йагут!
    Изменив направление, она проскочила мимо сети .
    Звуки глухого стука, которых донесли до Йагут чувствительные «волны», заставили ее остановиться; повернувшись на спину, внимательно все оглядела, прислушалась: словно по борту лодки или корабля кто-то наносил беспрерывные удары. Йагут поплыла в направлении этих звуков. Иногда она выпрыгивала из воды, чтобы взглянуть вдаль. И хотя она ничего не замечала, невидимые чувствительные «волны», струясь под водой и на поверхности воды, приводили ее в волнение!
    Йагут прибавила скорость… Йагут увеличила скорость… Наконец-то темное пятно, качающееся на волнах, отразилось в ее глазах: то была лодка! В той лодке был Тугай! Йагут была уверена в своей правоте; глаза, уши и, особенно, сердце ее не обманывали.
    Нырнув под воду, рыба устремилась вперёд.
    Подойдя ближе, Йагут сбавила скорость; так как похожий на бревно, огромный морской волк, с яростью подняв голову из воды, искал удобного случая для очередного удара. А в лодке действительно был Тугай! Сердце ее не обмануло. Йагут, как стрела, взмыла из воды в воздух. Тугай посмотрел на мгновение в сторону и замер от удивления: он узнал сверкавшую на поверхности мутных вод Йагут!
    Юноша, не скрывая изумления, громко и взволнованно закричал охрипшим голосом:
    -Йагут!
    Рыба нырнула в воду и вновь вынырнула. Кажется, акула растерялась; хищник, чувствующий себя в этих водах властителем, до сих пор не встречал здесь подобной рыбы. Морской волк и океанская рыба, встав лицом к лицу, посмотрели друг на друга тяжелыми, испытывающими взглядами. Словно для этих разгневанных детей огромной водной пустыни замерло время и в этот миг они забыли обо всем вокруг, в том числе о сыне Земли – Тугае.
    В глубине глаз акулы, полных гнева и ненависти, осел ужас, готового разбушеваться, грозного моря.
    Йагут не могла при своем друге, при своем спасителе струсить и испугаться кого-то, чего-то.
    Тугай, опустив лопасть весла в воду, быстро потянул рукоятку к себе. Лодка резко повернула в сторону, взметнув брызги морской воды.
    Йагут, как камень из пращи, метнувшись в небо, прыгнула в лодку.
    -Йагут! Это ты?..
    Тугай был ошеломлен. Нагнувшись к рыбе, он заглянул в её глаза.
    Действительно, сейчас ярко горевшие глаза рыбы были похожи на два сапфира.















    Словно кто-то следил за ним со стороны. Пёс, сбавив скорость, начал оглядываться. Но вокруг ни единой души.
    Берег был густо покрыт кустами и деревьями. Инстинктивно он побежал к деревьям. Здесь было холодно и сыро. Кажется, солнечные лучи даже не доходили до земли. Пёс вдруг почувствовал сзади теплое дыхание. Он опешил от пары грозных глаз, смотревших на него. Ужаснулся. Хотел залаять, но почему-то не смог. Словно горло пересохло.
    Их взгляды скрестились. Сердце Гайута взволнованно забилось; странно, но пёс был чем-то схож с обладателем грозных глаз. Они долго ещё испытующе смотрели друг на друга. Казалось, хозяин густых кустарников и деревьев видел в непрошеном госте сородича, кого-то из предков. Но пёс не мог больше ждать. Вскочив с места, он ринулся к береговой кромке. Чувствуя за собой погоню, прибавил скорость. Казалось, он не по песчаному берегу бежит, а летит по небу. Время от времени пес оглядывался назад. Обладатель грозных глаз преследовал его.
    Гайют, услышав гиканье, сбавил шаги. Он сначала подумал, что ему это послышалось. Но знакомый родной голос сопровождал его. Остановился и, обернувшись, осмотрелся по сторонам. И не поверил своим глазам: Айгут, широко раскрыв крылья, кружил над головой обладателя острых, жутких глаз.
    Почувствовав, что Гайут его заметил, орёл ринулся вниз. Неотступно преследовавший пса зверь, опешил: злобно завыв, прыгнул вверх - словно хотел прямо в воздухе схватить и разорвать орла, и, тем самым, погасить бушевавшую в себе ярость и злобу. Орёл, шутя, подпрыгивал почти под самым носом разгневанного зверя, и, время от времени издавал громкое гиканье. Зверь вконец вышел из себя. Как смеет этот хвастун с ним шутить! Разъяренный зверь почему-то изменил направление и помчался к густым кустарникам. Кажется, он хотел сбить орла с толку. Айгут, словно не замечая подвоха, полетел в том же направлении. Пёс был поражен: теперь орёл сел на спину зверя. Кажется, Айгут сошел с ума! Что это за шутки? Зверь мог его разорвать!
    Пес незаметно поменял путь. Он не хотел своим воем разозлить хищника, предупреждать его. Он бежал мелкими шажками, дабы дать понять орлу, чтобы тот одумался. Дойдя до кустов, орёл, расправив крылья, издал клич и, сорвавшись со спины зверя, полетел к Гайуту. Страшный обладатель злобных глаз, обернувшись, чуток побежал за ними, но потом, почему-то остерегшись, остановился, поскуливая, вернулся обратно и залёг в кусты. Вероятно, эти места были его «домом».
    Покружив в воздухе, орёл навстречу псу, и радостно гикнув, сел на спину Гайута. Пёс громко завыл. Их голоса слились. Старые друзья отлично понимали друг друга.
    После горячей и ласковой встречи орёл вновь поднялся в небо. Ведь с высоты берег и море были видны отчетливо, как на ладони. Теперь они оба - пёс на берегу, орёл по небу спешили навстречу знакомому запаху…
    Орел первым заметил раскачивающийся вдалеке на поверхности воды темный силуэт. Ничто, даже мелочь не ускользнула бы от его зорких глаз: темный силуэт был лодкой! И в лодке был Тугай! Орёл заметил также, что Тугай веслом отталкивает огромного морского хищника. Орёл гикнул. Пёс по зову друга понял его волнение. Он начал громко выть. Вскоре орёл уже парил над морем.
    Когда пёс добрался до лодки, орёл уже был на поле боя. Встав на задние лапы, Гайут громко завыл.
    Тугай закричал:
    -Айгу-у-у-ууут!
    А услышав с берега вой верного друга, Тугай, подняв весло, закричал:
    -Гай-уу-ут!...
    Слегка отбежав назад, вдруг подпрыгнул как стрела в воздух, затем кинулся вперёд. Мелкие волны стали лизать его грудь. По телу Гайута прошла холодная дрожь.
    Увидев друзей, рыба, в мгновении ока, выпрыгнула из лодки в море. Теперь Йагут и Гайут были в море, а Айгут в воздухе. Тугай от волнения прижал к вздымавшейся, как кузнечные мехи, груди весло.
    Словно набравшись сил, акула, щелкнув зубами, бросилась вперед. Хоть по его голове и хвосту, по «сабле» на его спине с разных сторон сыпались тяжёлые удары, хищник отступать не собирался.
    В море уже шел кровавый бой…















    Интересно, а небеса слышат голос матери?
    И как же море? Слышит ли оно мать?
    Мать не находила покоя ни дома, ни во дворе. Мир стал тесен для неё. Мать терзалась в силках горя и отчаяния. Сердце готово было разорваться. Шахла ни на миг от нее не отходила. Девушка утешала её:
    -Не горюй, тетя… Не изводи себя. Клянусь Богом, я уверена, что Тугай скоро вернётся домой живым и невредимым.
    И все-таки мать не выдержала. Собралась и подошла к Шахле:
    -Доченька, не могу я больше терпеть. Присмотри за домом…
    -Тётя, а куда ты хочешь уйти?.. – с удивлением спросила Шахла у матери.
    -Сына искать…
    -Тётя, тогда и я с тобой пойду.
    -Ты, доченька, дома лучше останься… Вдруг я уйду, а Тугай вернётся, и если не увидит меня дома, встревожится.
    И хотя Шахла в душе не была согласна с ней, но подчинилась её просьбе. Мать ушла, а девушка осталась. Шахла плеснула вслед за матерью воду из ковша.
    Взявшись за начало пути, как за нить клубка, мать пошла к морю. Издалека слышался таинственный шепот моря. Мать всем сердцем просила море – чтобы оно пощадило Тугая, её единственного сына.

    Ты тоже мать, море…
    И у тебя есть дети.
    Сжалься надо мной, море…
    Моего Тугая пощади…

    Мать дошла до побережья. Чайки, кружась над морем, жуткими голосами гоготали; вероятно, это не без причины: обычно чайки перед бурей издавать такие странные, жуткие крики. Мать печально огляделась вокруг. Вышла на узкую тропу, тянувшуюся вдоль берега. Эта дорога шла по пересечению полосы берега и леса. От внимания матери не ускользнули еле заметные следы зверя на слегка влажном песке. Наклонившись, она внимательно всмотрелась в следы. Господи, да ведь это следы Гайута! Мать убедилась в том, что пёс шел этой дорогой. Словно в тревожащемся сердце матери наступил покой. Глаза появился свет, ноги окрепли. Мать ускорила шаги.
    Следы пса выходили за край узкой тропки и исчезали в песках. Но мать не собиралась сворачивать с пути. Она была уверена в том, что эта дорога приведет её к сыну.
    Вновь наткнувшуюся на следы пса мать, словно молнией ударило. У матери, увидевшей на пересечении моря и берега – на влажных песках – лежащего без движения человека, из груди сорвался безумный крик. Наконец, рыдающая мать подошла к лежащему на земле трупу. Это был старый рыбак. Этого несчастного старика, выброшенного волнами на берег, мать хорошо знала; Тугай часто выходил с ним в море. А где же тогда Тугай? Может он где-то поблизости? Может и его поглотили волны?.. Может, и он, как старый рыбак…Горько рыдает мать от горя, рвет на себе волосы, бьет себя по груди: «Тугай, дитя мое, где же ты?...»
    Наконец, мать взяла себя в руки. Подняла с земли весло, которое вместе со старым рыбаком море выбросило на берег. Это было весло Тугая. Женщина вначале прижала весло к груди, поцеловала его, погладила, затем широким концом весла выкопала в песке глубокую яму. Собрав все силы, осторожно потащив старого рыбака, уложила его в эту яму - в его временную могилу. Засыпала его песком, чтобы птицы и звери не разорвали. Шепотом прочла заупокойную молитву, воздев руки к небу, совершила салават (молитва, восхваляющая Пророка Мухаммеда с.а.с). В изголовье могилы поставила небольшой камень - ведь следовало запомнить место захоронения рыбака в этих серых песках. Отыскав сына и вернувшись в деревню, он известит родственников старого рыбака о месте его «могилы» и, несомненно, в самом скором времени, тело, покоящееся под песками, будет похоронено на общем кладбище.
    Мать, похоронив старика, омыла руки и лицо солёной морской водой и продолжила свой путь. На плече она теперь несла широкое весло.
    А дороге не было конца.






















    Морской волк, опешивший от внезапных ударов, сыпавшихся на него со всех сторон, постепенно пришел в себя и вновь приготовился к атаке. Казалось, хищника больше всего злило то, что мощь, скопившаяся здесь за короткий промежуток времени, хочет раздавить, и даже уничтожить его. Немного отступив и собравшись с силами под водой, твердо решил: уничтожить чужую в этом море вражескую силу.
    Тугай бился в тисках беспорядочных мыслей.
    Теперь непримиримые представители суши и воды оказались лицом к лицу. Быть может в основе всех бедствий, несчастий стоит вечная война между сушей и водой? Ведь говорят, что некогда земля была полностью покрыта водой. Может, в те времена люди и рыбы жили сообща в одном месте - в одних водах. Это потом суша отвернулась от воды, отделилась от нее. Словом, все эти причины никому, и в том числе Тугаю, неведомы. Может акула знает о причине этого «разделения»? Может, люди когда-то, в незапамятные времена, предали рыб? Может поэтому эта рыба сводит счеты с человеком?
    Морской хищник хотел в открытую показать свою силу. Это было больше похоже на осознанное мщение, нежели на случайную опасность.
    Все эти существа, эти страшные мстители для акулы были для нее пришлыми и чужими. Даже эта продолговатая, прозрачно-серебристая рыба, своими быстрыми и жеманными движениями отвлекающая ее внимание от основной мишени, иногда выпрыгивающая из воды и бьющая ее по голове острыми плавниками, была в этих водах чужой. Ведь акула здесь родилась и знала всех здешних водных обитателей. А в этих водах такую диковинную рыбу она встречает впервые. Акула хотела улучив момент, проучить эту самодовольную глупую рыбу. Но ей всё никак не выпадал удобный случай; эта негодная коварная рыба, угадав замыслы акулы, всякий раз выпрыгивала из воды. А как только хищник прыгал за ней, круживший над ним орёл, клювом наносил ему удары по голове. Главному его противнику - человеку в лодке стало легче, после того, как ему на помощь пришли боевые друзья; сейчас этот соперник, сидя в лодке, словно желая акулу разозлив, вывести из себя, часто протягивал весло вперед. Акула, разозлившись, переходила в нападение, и в такие моменты получала удары со всех сторон. Косматый грубиян, заходясь в лае, кидался вперёд. Даже морской волк и пес несколько раз оказывались друг напротив друга. Странное дело, но они оба – акула и пес - были чем-то похожи: и у акулы, и у пса продолговатые, грозные морды, острый взгляд. Просто пёс с головы до ног оброс шерстью, а морской волк, наоборот, был гладким и скользким как мыло.
    До сих пор акула ни разу не проигрывала в бою. Она всегда уничтожала своих противников, разрывая их на части. Желание биться с врагом до конца впиталось в ее кровь, в ее суть.
    Сильный удар веслом по голове, который акула получила во время следующей атаки, не оказался безрезультатным: на этот раз острый клюв орла вонзился в тугую, жесткую и твердую, как кора лесных деревьев, кожу хищника. Вскоре на поверхности моря показались бурые пятна крови. Тугай не мог поверить, что у какого-то морского существа было так много крови. Но что поделать, все так и было: пятна крови, расплывающиеся по волнам, все увеличивались.
    Море закружилось перед глазами хищника; красные тяжелые, страшные волны обрушились на нее. Гневно фыркнув, морской волк свирепо кинулся на орла, но из этого ничего не вышло. Вышина, в которой парил Айгут, была недостижимой. И вот тогда акула в первый и в последний раз в своей жизни пожалела о том, что не умеет летать. Но успокоила себя: ничего, хоть орел и взлетел высоко, зато его косматый друг совсем близко! Щёлкнув зубами-клещами, морской волк бросился на пса. Но его очередное нападение совпало с ударами в брюхо и по голове; от этих ударов у хищника потемнело в глазах - одновременные удары человека в лодке и рыбы под водой заставили его отступить. Но дело этим не ограничилось; морской волк, высунувший голову из воды для очередного нападения, почувствовал ужасную боль в спине; на сей раз его укусил похожий на него самого лохматый противник.
    Кровавые пятна продолжали расползаться по поверхности воды…
    Все происходящее вокруг казалось Тугаю странным сном или чудом; внезапное появление «друзей» в море – как темная туча, вдруг возникшая над головой акулы, они в мгновение ока создали вокруг Тугая «защитное поле» - это было невероятно. Хотите, верьте, хотите – нет, бессловесные звери, которых все считали глупыми - рыба, орёл и пёс – пришли на помощь Тугаю словно из его снов и всё происходящее было продолжением этого кошмарного сна. Но, к сожалению, всё это происходило не во сне, а наяву, на лоне кровавых вод. Иной раз человек переживает наяву такие кошмары, которые ему и во сне не снились.
    Теперь вера в спасение у Тугая окрепла. Преданные «друзья» - рыба, орел и пес был рядом. На щелкающую зубами акулу они обрушили удары из-под воды, спереди, сзади и с воздуха.
    Теперь сражаться с врагом, отражать его непрерывные и жестокие нападения для Тугая было не так уж тяжело. Пока акула боролась с «друзьями» человека в лодке, сила и количество обрушивающихся на его огромную голову, ударов веслом, все увеличивались.
    Морской хищник инстинктивно чувствовал, что его главный противник – человек в лодке, и поэтому он, во что бы то ни стало, хотел скинуть с лодки, этого смышленого, разъяренного и ловкого человека, и разорвать его на куски. Но всё было без толку - и удары хвостом по лодке, и попытки ранить и покалечить его, двуногого врага.
    В этой кровавой схватке ни одна из сторон не хотела сдаваться или идти на уступки. Поддаться морскому хищнику, сдаться ему для Тугая было равносильно смерти; как это ни странно, но его вера в себя, в свою силу и разум росла; он был уверен, что из этого тяжелого испытания он сможет выйти лишь с ясной и трезвой головой. Тугай по натуре был спокойным и покладистым человеком, но в эту секунду злоба и ярость клокотали в нем; он был подобен вулкану, извергающим лаву. Как бы там не было, он был обычным человеком и должен был проучить этого негодного хищника, который никак не хотел отстать от него.
    Тугай сначала в сердцах, а затем в полный голос начал ругать своего врага:
    -Ты, дьявол обличье рыбы! Ты не сможешь меня растерзать! Будь ты проклята!.. Чёрт! Дьявол! Чёрт!..
    Хотя Тугаю не приходилось встречать в жизни чёрта, но он был наслышан о нём по сказкам матери. Теперь он в опасном месте - открытом море - встретился с ним, страшным, омерзительным, хищным чертом. И этот чёрт, словно явившись из сказок в облике рыбы, хотел его уничтожить. Но он не погибнет!..
    «Ты не сможешь убить! Я сильнее тебя!» Нет… такая уверенность могла бы подвести его… Он должен ещё сражаться… Впереди его ждало тяжелое испытание…
    Хоть акула иногда и отступала, и словно свинец исчезала в омуте воды, Тугай не терял бдительности. Юноша, даже во время передышки, он держал весло на коленях, не выпуская его из рук.
    Тугай чувствовал, что бессонница и усталость изнурили его. Он хотел отдохнуть, но, представляя себе насколько это опасно, вздрагивал от тревоги, и чтобы прогнать сон он то и дело брызгал в лицо соленой водой, набравшейся в лодку.
    Тугай поднял голову и посмотрел на посеревший горизонт. Затем огляделся. Акулы не было видно; она неожиданно пропала. Может морской волк, устав от борьбы, отступил?. Друзья его были поблизости. Кажется, устав от полета, от борьбы с хищником, они тоже хотели отдохнуть. Тугай, почувствовав желание «друзей», окликнув их, позвал к себе:
    -Эгей! Йагут! Гайут! Айгут! Залезайте в лодку! Отдохните немного! Эгей-й-й…
    Друзья поспешили к Тугаю. Вскоре все они сидели в лодке. Морды, тела были мокрыми и испачканными в крови. Тугай расчувствовался, растрогался. «Друзья» после тяжелой морской схватки, впервые собрались вместе, чтобы сделать передышку. Юноша погладил по голове Гайута, Айгута и Йагут, приласкал их; тихим и печальным голосом начал говорить:
    - Не верю своим глазам. Мои верные друзья, неужели это вы? Как же вы меня нашли? Йагут… Гайут… Айгут… Дорогие мои. А мать знает о вашем приходе? А как же Шахла, ей известно о вашем нежданном походе?.. Почему молчите? Вы слышите меня? Конечно же, да! Теперь мы друзья на вечные времена! Мы и после этого всегда будем вместе… Не так ли? Да?.. Вы понимаете меня? Конечно же, понимаете! Мои дорогие друзья… Сердечные мои друзья …
    Разговаривая, Тугай задремал. На миг перед его глазами промелькнули силуэты матери и Шахлы. В этом коротком сне он увидел свой дом, бассейн во дворе. Затем увидел, как его друзья – пёс, рыба и орёл держат путь к морю.
    Тугай начал кричать вслед своим друзьям: «Эгей! Йагут… Гайут… Айгут…»
    И в этот момент произошло землетрясение. Земля ушла из-под ног Тугая. Проснувшись, Тугай вздрогнул: оказывается, под ним не земля раскачивалась, а море.
    Лодку затрясло. Акула снова перешла в атаку. Тугай вместе с друзьями бросились в новый бой. Кровавые волны бились о борт лодки.
    Тугай поднял весло и нанёс удар по скользкой спине хищника, тянувшегося в лодку. Засопев, акула отступила. Пёс вонзил свои острые зубы в спину морского хищника, туда, куда пришелся удар Тугая. Кровь из раны на спине брызнула в разные стороны – на лодку, море и на пса. Хищник хоть и растерялся от боли, но позиции сдавать не хотел. Он, ударив хвостом по голове Гайута, вновь бросился к лодке. Лодка, закачавшись, закружилась на месте.
























    Шахла никак не могла себе простить, что отпустила женщину в дорогу одну-одинёшеньку. Надо было и ей, взвалив на себя груз отчаяния, пойти вместе с ней. Правда, женщина оставила дом на её попечение, крепко-накрепко наказав, никуда не отлучаться. Но был ли смысл оставаться одной в этом опустевшем дворе?.
    После долгих раздумий, Шахла решила отправиться в путь. Перед уходом она навестила свою мать, подмела двор, навела порядок в доме, погладила белье…
    Да, теперь можно было отправляться в путь.
    Покрыв голову шалью, она стала больше похожа на пожилую женщину, нежели на молодую девушку. Выточенный из дерева посох в её руке дополнил образ «старушки».
    Шахла ещё раз обвела взглядом двор, закрыла за собой калитку. Она решила идти по направлению к морю. Путь был не близкий. Но девушка была тверда в своем решении и потому зашагала по дороге уверенными шагами.
    Детство Шахлы и Тугая проходило по соседству. Часто ссорившиеся и спорившие между собой мальчик и девочка со временем начали общаться более осторожно, стесняясь. Никто из них не знал причину этой стеснительности. Встречаясь, оба краснели и, здороваясь лишь кивком головы, быстро расходились. Словно в этот момент они теряли дар речи. На самом же деле они горели желанием встретиться вновь. Тугай иногда забирался на крышу своего дома и оттуда заглядывал в соседний двор. Ведь там, во дворе, могла быть Шахла. Стоило ему увидеть девушку, как внутри у него пробегала странная приятная дрожь.
    Шахла тоже скучала, не видя соседского юношу. Иногда с крыльца своего дома тайком смотрела на соседний двор: ей было интересно следить за тем, как Тугай играет со своими «друзьями». А когда Тугая не было дома, девушка ходила в гости к его матери, а затем играла с его «друзьями». Так же, как и матери, они и ей напоминали о Тугае. И друзья Тугая – рыба, орёл, пёс – тоже, в свою очередь, привязались к девушке.
    В этом маленьком местечке, где у неё не было ни подруг, ни близких родственников, Шахла скучала, если не видела «друзей» Тугая. Скучали и мать, и «друзья», если по нескольку дней не видели девушку. Хоть девушке и было трудно понять мысли матери, исподтишка внимательно поглядывающую на нее, Шахла догадывалась, что мать Тугая хочет видеть её, слышать её задорный голос каждый день.
    Теперь же девушка, пустившись в дорогу, вслед за своими соседями, вдруг разрыдалась. Что же ожидает её в этом опасном путешествии? И встретится ли она вновь с Тугаем, с его матерью и «друзьями»?
    Девушка протянула руки к облачному небу и начала шепотом молиться: «Господи, помоги мне…»
    Ей показалось, что Господь услышал её молитву. Как только она закончила молиться, черно-серые облака, вытянувшись как караван верблюдов, растворились в бесконечности. И в этот миг все кругом озарилось светом. И этот бурный поток света осветил и землю. Девушке показалось, что со струящегося с неба света прямо в её сердце капают прозрачные капли.
    Шахла, ускорив шаги, направилась в сторону моря, чей шум и дыхание доносились издалека. Теперь девушка, так же как и мать Тугая, стала молиться морю: «Ты, матушка-море, сердце мое, душа моя. Скажи своим волнам, пусть не гневаются. Прикажи хищным рыбам не трогать Тугая. Скажи кораблям, пусть спасут Тугая. Сжалься над нами, матушка –море… О море. Слышишь ли ты меня, море?»
    Слышало ли море молитву девушки?








    Тугай, сняв с себя разорванную в клочья рубашку, бросил её в угол лодки. Капли пота, смешавшись с кровью, наверное, то была кровь акулы, струились по его медному телу, блестящему под лучами закатного солнца.
    Тугай интуитивно чувствовал, что разъяренный от ран морской хищник, вновь готовится к атаке. Правда, пока самой акулы не было видно. Она, видимо, ушла на дно моря, после обрушивших на неё ударов. Но, скорее всего, это было лишь временное затишье. Наверное, немного погодя, всё опять повторится - кровавая битва, борьба за жизнь вспыхнет с новой силой.
    Но сколько бы Тугай не грёб одним веслом, никакого толку от этого не было: лодка стояла, словно увязнув в густом сиропе, и сдвинуть её с места становилось всё труднее. Усталые «друзья» собрались в лодке. Они уныло смотрели на Тугая, словно ждали от него совета. Тугаю трудно было на что-то решиться. И потом, что он мог поделать? Хотя берег и был виден на горизонте, доплыть до него было невозможно. И дело тут было не только в преодолении расстояния. Главное было увернуться от внезапного нападения хищника. На «дружеское расположение» акулы надеяться не приходилось!
    Правда, «друзья» могли, покинув лодку и спокойно добраться до берега. Но по ним было видно, что ни один из них не хотел оставлять Тугая одного в лодке.
    А эту проклятую лодку все еще невозможно было сдвинуть с места!
    А с другой стороны их мучила жажда… А запас воды, который Тугай взял с собой закончился. Допитая до последней капли металлическая фляжка валялась в углу лодки. Окруженные водой, они изнывали от жажды.
    Тугай иногда увлажнял потрескавшиеся губы соленой водой, скопившейся в лодке, но это не помогало – от жажда все внутри горело.
    Хоть взгляд Тугая был устремлен на друзей, но мыслями его были далеко. Он ни на секунду не забывал о матери и Шахле. Теперь он ясно себе представлял, как родные ему люди тревожатся и тоскуют о нем. Он хотел поскорее вернуться домой и обрадовать ожидавших его мать и Шахлу. Тугай хотел по прибытии домой, отправить своих друзей в «родные края». Пусть рыба уплывет в море, орел – в небо, а пес - в лес. Каждому дорога своя отчизна. Каждый должен жить в родном краю. Но согласятся ли они покинуть его, расстаться с ним? Вряд ли… И потом неизвестно еще вернется ли он сам домой живым и здоровым? Одному Богу известно, какие ещё испытания ждут его самого и его «друзей».
    Звук, похожий на гневное змеиное шипение, оторвал его от грёз. Когда разбитая голова хищника вновь появилась над водой, все в одно мгновение пришло в движение: орёл с криком взвился в небо, пёс и рыба кинулись в воду. Морской хищник, бросившись из воды вверх, собрался прыгнуть в лодку. Тугай впервые видел врага так близко. Они чуть было не столкнулись лбами, нос к носу. Тугай живо отскочив назад и закружив весло, хотел обрушить его на голову хищника. Морской волк в мгновении ока схватился зубами за широкую сторону весла и отпрыгнул назад. Тугай, увидев его белые, громадные, острые зубы, и невольно вскрикнул:
    -Йагут! Гайут! Айгут!..
    Морской волк, схватив весло, вновь вернулся в море: словно хотел спрятать весло – это страшное оружие, в море, под волнами. Действительно, спрятав это «страшное оружие» - весло, акула вскоре выпрыгнула из моря наверх. Наверняка хищник понял, что теперь воевать с безоружным врагом будет легче. Но как только голова акулы показалась над волнами, острый клюв орла снова вонзился в его голову. И в это время «спрятанное» в глубине моря под волнами весло вновь поднялось на поверхность воды. Пёс кинулся вперёд, схватил весло и поплыл к лодке.
    А рыба, нырнув под воду, острыми плавниками наискосок пронзила вздымавшуюся как кузнечные мехи грудь хищника.
    Пес, несколько раз помотав головой, бросил весло в сторону лодки. Тугай в воздухе схватил «оружие».
    Акула была ошеломлена. Но сломить её волю было непросто. Акула ещё поборется, обязательно отомстит своим врагам, разорвёт их острыми зубами на части. Разве так легко сломить и уничтожить большого хозяина большой воды?.. Нет, она так просто не смирится со своим поражением.
    Акула, собрав остаток сил, опять кинулась к лодке. Она давно определила, что главный ее противник - человек с веслом, находящийся в лодке! Морской волк был уверен, что если он расправится с «вооруженным» существом, то с его «друзьями» расправиться будет несложно. Раскрыв свои крылья, орёл ринулся вперёд, вонзил клюв в спину хищного морского зверя. Крепкими зубами пёс разодрал хвост акулы. А рыба, бросившись вверх, нанесла плавниками сильные и тяжелые удары по груди хищника. Тугай отошел и, размахнувшись, веслом ударил по голове беспощадного врага. Но… Но было уже поздно. Хищник был уже в лодке. Он, щелкнув зубами, сунулся вперёд, но Тугай невольно отпрянул назад и, перевернувшись, упал в море – в холодные, тяжелые солёные волны; ведь не было смысла врукопашную бороться с разъяренным хищником. Такой бой был риском для жизни.
    Акула, опираясь бронированными плавниками о деревянное днище лодки, смотрела на барахтавшихся в воде своих врагов. Словно она насмехалась над ними, давала понять, что подошел конец. Ясно слышался скрежет ее зубов. Акула была уверена, что его главный враг – существо, вооруженное веслом, не удержится долго в этой холодной воде, побарахтавшись немного, уйдет на дно моря и превратится в прекрасную для него добычу! Когда погибнет главный враг, она расправится с остальными.
    Тугай барахтался на волнах. Теперь было опасно тянуться к лодке, попытаться ухватиться за какую-нибудь ее часть: акула искала удобного случая вонзить острые зубы в его плоть.
    Сейчас друзья находились в море. Холодные волны подбрасывали их словно листья.
    Морской волк, кажется, наслаждался победой: поднявшись на хвосте, он со злобным удовлетворением оглядывал своих врагов. Черные, страшные глаза морского волка словно были затянуты мглой. Тугаю показалась, что мгла в глазах хищника исходит изнутри. Кажется, между людьми и рыбами помимо вражды есть и какое-то странное сходство. У одних внутри затянуто мраком, а у других - освещено светом. И, скорее всего, не только рыбы, но и люди, и вообще весь мир создан из света и тьмы. Когда одна часть света освещена, другая -погружена во тьму. Свет и мгла никогда не были и не смогут быть вместе…
    А теперь свет и мгла встретились лицом к лицу.
    В отличие от барахтавшихся в море «друзей», растерявшихся от внезапной опасности, орёл первый принял решение! Небесный тигр – Айгут с горящими от гнева и ярости глазами, раскрыв крылья, поднялся повыше и стремительно ринулся в лодку, прямо на морского волка. Словно в море молния сверкнула и грянул гром.






















    Дорога, тянущаяся вдоль берега, пролегая через скалы и колючие кусты, привела женщину к сероватому месту, где холмики мелкого песка выстроились в ряд.
    Здесь не было ни тропинки, ни следов. И следы пса исчезли. Мать прислонила весло к холмику песка и оляделась вокруг. И море, и берег, и небо были серыми.
    Хорошо, что вокруг было тихо. Если начнётся ветер, то он всколыхнет море. И волны тогда, вздымаясь друг на друга, затмят всё кругом. Мать повернулась лицом к горизонту, где небо граничит с морем и начала молить ветра:
    - О ветер, да буду я жертвой твоей,
    Постой немного, не вей.
    Не торопись расправлять крылья…
    Ведь дитя мое может
    Стать жертвой твоего гнева,
    Лодка может пропасть в море.
    Он ушёл в море и не вернулся домой.
    Сердце матери говорит мне,

    что он всё ещё в море…
    Мой Тугай из тех,
    кто умеет противостоять
    бедам и мучениям.
    Его товарищ, старик-рыбак
    попал в шторм и бурю и погиб.
    Мой сын остался в море один.
    Пожалей моего Тугая,
    пожалей меня, ветер.
    Затем мать обратилась с мольбой о помощи к солнцу, морю, небу. Она не забыла попросить также помощи у чаек над морским прибоем; у этих свободных и счастливых небесных птиц. Мать попросила их указать ей место, где искать ей сына.
    Закончив молитву, она вскинула весло на плечо и собралась продолжить свой путь, но что-то в этот миг заставило её оглянуться.
    Развернувшись, она посмотрела назад. К ней быстро приближался чей-то темный силуэт. Мать застыла на месте, ноги ее приросли к песку. Она застыла на месте. Силуэт шел прямо к ней. Мать испугалась. Интересно, кто бы это мог быть? Тёмный силуэт помахал ей рукой. Колени матери задрожали. Ее охватило волнение. Может тот, кто идёт, несёт ей черную весть?
    Когда этот человек, укутанный в чёрную шаль, приблизился, мать узнала ее по глазам. Это была Шахла!..
    Мать невольно вскрикнула:
    -Шахла!..
    - Ана!..Мама!
    Девушка впервые назвала мать Тугая - мамой. Они бросились в объятия друг друга. Потом, взявшись за руки, расплакались: казалось, на парных струнах зазвучала жалобная трогательная музыка; это было загадочное настроение, рожденное неожиданной радостью и печалью.
    Мать не стала долго расспрашивать девушку. С одной стороны, она рассердилась на Шахлу за то, что та пошла за ней, а с другой - ей это было отрадно. Значит, девушка любила мать! Значит Шахла ради Тугая готова на любые трудности! Значит, Шахла была достойна Тугая и матери…
    Взявшись за руки, они продолжили свой путь…
    Когда далеко, в месте, где горизонт сливается с водой, появилось темное пятно, мать и девушка остановились и с интересом вгляделись в море.
    Мать взволнованно сказала:
    -Доченька, взгляни, в море действительно что-то чернеет?
    -Да, мама…
    -Кажется, это лодка, да?..
    -Да, так и есть, мама…
    -А почему она без движения стоит посреди моря?.. Может…Может мой сын…
    Грудь матери сдавили рыдания.
    Шахла прижалась головой к груди матери. Их сердца забились, словно рыбы, попавшие в сеть.
    С моря дул прохладный ветер.







    Инстинктивно испугавшись атаки орла, разгневанный морской волк, опираясь хвостом о дно лодки и вытянув вперёд голову, собрался нанести ответный удар; он хотел, вонзив острые зубы в крыло противника, затащить его вниз и растерзать. Но, угадав коварный план врага, орёл тотчас изменил в воздухе угол нападения: Айгут на этот раз вонзил клюв не в голову хищника, а в глаз, прямо в зрачок. Морской волк, закачавшись, наклонился в сторону. Тугай понял, что «друзья» не собирались на этом останавливаться. Когда акула повалилась на бок, искавшая для нападения удобный момент, Йагут, выскочив из воды, нанесла хвостом косой удар по другому глазу хищника…
    Словно «друзья» так же, как и Тугай, почувствовали, что наступил решающий миг сражения; теперь число атак увеличилось. Если бы эти атаки прекратились, то все могло бы закончиться не так, как они этого желали. И поэтому сильному и безжалост- ному врагу нельзя было дать возможность принять меры; за ударом следовал удар.
    Скорее всего, ослепший хищник злобно барахтался в лодке, желая оказаться в своем родном «окопе». В этом ему помог Тугай: юноша обеими руками схватился за борт лодки и потянул к себе. Лодка накренилась, и акула, шлёпнувшись в воду, забилась в ней. Но она всё ещё не собиралась сдаваться.
    Расположившись в лодке, Тугай поднял весло и начал им наносить беспрерывные удары по обессилевшему телу морского волка, который до последнего вздоха решил продолжать бой.
    Лишившись обоих глаз, хищник еще больше разъярился. Мир погрузился для него во мрак. И в этой мгле он действовал по доносившимся до его ушей звукам, пытался определить точное направление для следующей атаки.
    Морской волк все еще желал бороться. Он и не помышлял о том, чтобы отказаться, отступить, от выпавшей на его долю наживы. Он всегда нападал, он всегда разрывал. Ему уже надоело воевать со слабаками и уничтожать их. Он давно мечтал о поединке с сильным соперником! И вот ему представился этот случай – к тому же, бороться не с одним противником, а с несколькими! С целой командой…
    Акула направила всю силу своего удара на еле различимое черное пятно лодки; стала биться головой о ее борта. Однако ее атака натолкнулась на встречную атаку «друзей»: удары, как град посыпались на голову морского волка.
    …От участившихся и усиливающихся ударов морской волк ослабел, тело его онемело. Он постепенно терял сознание, растворяясь в воде, опускался в кромешную бездну, на недосягаемое дно. И теперь уже и его желание - все растерзать, тоже таяло и растворялось в морской воде.
    Наконец, атака пса всё решила. Гайут вонзил острые зубы в горло акулы и потащил его назад. Дэ этого грозный, разъяренный, фыркавший морской волк, теперь, захрипев, перевернулся на спину. У качавшегося на волнах хищника от былой ярости не осталось и следа; он словно крепко уснул. Лишь иногда дергался его хвост.
    Вскоре хищник вконец успокоился. Волны вновь перевернули его на живот. Раскрыв крылья, орёл сел прямо на спину морского волка – на его острые плавники, напоминающие сабли. Но теперь уже эти «сабли» уже ничем не грозили.
    Пёс и рыба от радости подпрыгивали. Но радовались они недолго, ведь одним веслом вести лодку к берегу в открытом море было невозможно. Лодка походила на однокрылую птицу. А с одним крылом разве можно долго летать?
    Но тут произошло чудо. Вскрикнув, орёл взвился в небо. Пёс завыл и бросился к берегу. Рыба, подпрыгивая над водой, поплыла за псом.
    Тугай удивился и заволновался. Он начал кричать:
    - Эгей! Йагут! Айгут! Гайут!… Стойте, куда же вы?.. Куда?..
    «Друзья» же либо не слышали, либо не хотели его слушать. Тугай посмотрел им вслед, затем взглянул на берег: на берегу темнело два силуэта. По одежде было видно, что это женщины. Одна из них махала платком. В руках у другой был непонятный предмет, и, кажется, это было весло.
    Сердце Тугая взволнованно забилось.
    Морской волк лежал на дрожащих волнах моря. Море тихо качало своё дикое дитя, словно отпевало его на своем языке. Тугай вдруг почему-то пожалел акулу, сердце его сжалось. Он даже растрогался…
    Бог свидетель: Тугаю не было дела до этого грозного и свирепого морского рыцаря. Эта акула хотела растерзать его и его «друзей», пришедших ему на помощь. Из кровавого боя на морских волнах одна из сторон вышла победителем.
    А морской волк стал жертвой своей безграничной злобы.
    «Господи, прости меня, если я согрешил…» - прошептал Тугай.
    Друзья вскоре вернулись. Раньше всех возвратилась рыба. Она подпрыгивала в родном море, как непоседливый ребёнок в люльке. Затем показался и орёл. Распластав крылья, он очертил в небе круг и забросил из своего клюва в лодку – шаль. Тугай узнал эту шаль: это была шаль Шахлы.
    Затем появился пёс. Крепко сжимая в зубах весло, он ловко закинул его прямо в лодку. Тугай схватил весло прямо в воздухе.
    Друзья разом собрались в лодке.
    Уже стемнело.
    Тугай, определив направление, начал грести.
    Женщины на берегу, в один голос поприветствовали их:
    -Эгей!.. Тугай!.. Сынок!.. Ты меня слышишь?..
    -Тугай!.. Это я, Шахла… Поворачивай лодку к берегу!..
    -Йагут!..
    -Айгут!..
    -Гайут!..
    -Эгей!.. Не бойтесь! Мы здесь! Мы с вами!..



    Лодка с хрустом врезалась носом в песок.
    Тугай спрыгнул на землю и побежал к женщинам, застывшим на берегу.
    Мать от радости разрыдалась.
    Шахла, опустив голову, смотрела вниз.
    Немного погодя, мать, отделившись от Тугая, пошла в сторону моря, к раскачивающейся на волнах лодке.
    Юноша и девушка незаметно оглядели друг друга. Черные, как ночь, волосы Шахлы рассыпались по ее белому, как день лицу. Ее алые нежные губы дрожали.
    А Тугай в эти минуты был похож на гранитную статую, отшлифованную морем; его жесткие волнистые волосы рассыпались по плечам; в глубине его глаз, с интересом глядевших на девушку, из-под длинных сросшихся бровей, чувствовалась детская невинность. На его широком лбу, мускулистых руках, на вздымавшейся от волнения широкой груди капли воды блестели словно в ожерелье девушки..
    Оба были статными, красивыми. В эти мгновения они были самыми счастливыми людьми на свете.
    «Друзья», устроившие веселую возню возле лодки, окружили мать.
    Шахла и Тугай тоже подошли к матери.
    Волны лизали берег.
    Лодка раскачивалась, как люлька.
    Все они вместе какое-то время безмолвно любовались морем. Затем мать шепотом поблагодарила море. Вскоре поднялся легкий ветерок.
    Мать обратилась к ветру :

    Ты вернул моего сына, ветер…
    Я благодарна тебе,
    Я у тебя в долгу…

    Постепенно напевание матери перетекло в песню. Шахла и Тугай присоединились к матери и тоже запели. Затем случилось чудо; к их голосам присоединились другие голоса: Ягут. Айгут и Гайют вплели в эту песню свои голоса. Немного погодя море и ветер тоже присоединились к ним. Каждый пел эту песню на своем языке; Но в этом «хоре» все друг друга хорошо понимали…
    В этом мире у каждого живого существа, у каждого настроения есть свой голос. Свой голос есть у несчастья, и свой голос есть у счастья…
    И теперь счастье пело свою песню…



















    Взошла луна. По морю плыла лодка. В лодке сидели трое: женщина, девушка, юноша.
    Несколько поодаль от лодки, по берегу моря бежал пес.
    Высоко над лодкой парил орел.
    Перед самым носом лодки плыла большая серебристая рыба и будто указывала им дорогу.
    Верные «друзья» оберегали и сопровождали лодку и людей - с суши, с воздуха и по воде.
    Яркая луна купалась в волнах.
    Вскоре и «друзья» - орёл, рыба и пёс запрыгнули в лодку. Теперь в лодке находилось шестеро живых существ: Тугай, Мать, Шахла, Йагут, Айгут, Гайут. Они все были членами одной семьи, одного очага. Все они изрядно устали, выбились из сил. Однако устали только их тела; в действительности же они праздновали победу. Этот праздник был у них внутри, в душе…
    При каждом движении весел слышался тихий, волшебный шелест волн. И казалось, звезды, отражающиеся в волнах, прыгали от радости…
    В лодке царила тишина. Почему-то все молчали. Со стороны показалось бы, что и «друзья» погрузились в свой таинственный мир грез.
    Тугай вновь искал ответы на вопросы, которые его беспокоили: интересно, захотят ли его «друзья» когда-нибудь возвратиться на свою родину, то есть орел – в небо, рыба – в море, собака – в лес? Что ждет впереди его верных «друзей» - разлука или же…
    Тугай, нагнувшись к «друзьям», посмотрел им в глаза. При свете луны глаза их ярко горели. Юноша изумился: глаза этих бесстрашных детей природы были похожи на заботливые, печальные человеческие глаза!
    Тугай плыл в море раздумий. За короткую свою жизнь он получил немало ударов от людей. А последний удар хотел нанести ему морской хищник. Но «друзья» вовремя подоспели на помощь. Он был безгранично благодарен «друзьям».
    Они оказались благороднее многих его друзей – рыбаков. Он немало повидал людей, что спорили, ссорились и дрались по пустякам. Были такие и среди рыбаков. А они… Тугай будет любить «друзей» всю жизнь. «Друзья» были дороги ему, как мать и Шахла…
    В море Тугай оказался свидетелем борьбы жизни и смерти. Он сделал для себя вывод: оказывается, между людьми и другими живыми существами нет особой разницы; бессловесные животные иной раз проявляют истинное благородство, милосердие.
    Оказывается, чтобы познать истину, не обязательно быть кем-то или чем-то. Истина известна не только человеку. Тугай теперь уже был абсолютно убежден, что всё, что происходит в мире, связано между собой видимыми и незримыми нитями. И что все кем-то управляется; И не обязательно прожить долгую жизнь, чтобы познать наличие управляющей действительности.. Иногда одного мгновения достаточно, чтобы познать истину. Ничто в мире не проходит бесследно; каждый получает по заслугам, за те действия, которые он совершает или совершит в своей жизни. Зло порождает зло, добро порождает добро. Говорят, брось рыбу в пучину, если рыба не оценит, Господь оценит. Нет, оказывается, бывает и наоборот: иной раз о пучине знает только сама рыба. Твое спасение - в твоих деяниях. А если ты совершил зло, то все то, что ты уничтожил, однажды уничтожит тебя. Сущность всего живого схожа. Все, от мала до велика, живут по единым законам природы. Но человек не всесилен. Тугай убедился в том, что мир от невзгод может спасти не только единение людей, но и солидарность всех одушевленных и неодушевленных созданий... интересно, много ли тех, кто видел это единение, чей срок жизни равен существованию мира. Тугай в эти минуты понял, что в мире нет ничего неодушевленного, ничего бессловесного; у камня, у дерева, травы, ветра, воды – у всего на свете, так же как и у людей, есть свой таинственный мир. И человек пока не вхож в этот мир… На земле - цветы, в небе – звезды – шепчутся друг с другом. Как люди…Мир для детей земли и неба – един. Вне сомнений, придет время –«одушевленные» и «неодушевленные» общий язык, они научатся понимать и сочувствовать друг другу... Как «друзья» Тугая…
    «Хвала тебе, Господи!»
    Лодка Тугая, плывущего в мире сладких грёз, такая же усталая, как и он сам, разрезая тяжелые волны, двигалась вперёд по бескрайнему морю.
    Остальные члены семьи, кажется, дремали в лодке.
    Тугай мельком посмотрел на спящую мать; мягкие следы, которые могло увидеть только сердце, безграничного счастья, кипевшего в сердце матери при лунном свете как солнце разлилось по лицу матери.
    Невольно взгляд юноши устремился на лицо Шахлы, которая склонила голову набок, как нежная гвоздика. Черные волосы девушки упали ей на лицо; словно тучи затмили луну. Тугай, протянув руку, осторожно убрал в сторону благоухающие фиалками и мягкие как шелк волосы девушки. Улыбнувшись во сне, девушка погладила грубые мозолистые руки Тугая, затем прижала их к груди…
    Йагут, дремавшая в скопившейся в задней части лодки воде, вдруг открыла глаза и тотчас их закрыла. Тугай впервые в жизни видел моргающую рыбу. Ведь рыбы даже в воде спят с открытыми глазами.
    Айгут шатром раскрыл свои крылья, затем вновь их сложил…
    Гайут завилял хвостом…
    Мать улыбалась во сне; ей снилось самое красивое событие: будто двое, взяв друг друга за руки, бегут к берегу по поверхности моря. Мать стоит на берегу; по силуэтам она узнает бегущих: это Тугай и Шахла. От удивления глаза матери расширяются: удивительно, юноша и девушка бегут по поверхности моря и не тонут, не погружаются в волны. Они будто летят на крыльях. Но сердце матери все равно в тревоге. Она и во сне молится: « Господи, помоги им…» Господь услышал молитвы матери; Тугай и Шахла достигают берега, обнимают и целуют ее. Мать счастлива…
    Тугай вновь нагибается и смотрит на Шахлу: Девушка продолжает улыбаться во сне. Шахла видит продолжение своего недавно увиденного странного прерванного сна; будто разноцветные россыпи цветов плывут за лодкой Тугая… И в этом странном сне Шахла, положив голову на плечо юноши, плачет. Казалось, с ее глаз текут ливни; возможно, это были слезы радости. И потом, в снах ведь все наоборот…
    Золотистая луна, приколотая к небесной груди, нежилась, любуясь своим отражением в море…
    Бескрайнее водное царство сейчас напоминало пустыню. Лодка была похожа, на отбившегося от каравана усталого верблюда, медленно разрезающего песчаные бугры. А волны, ласкающие борт лодки, напоминали сыплющиеся песочные бугорки в серой песчаной пустыне.
    Словно небольшое кочевье возвращалось с долгого путешествия. Ещё они напоминали странствующих паломников, возвращающихся из святых мест.
    Это было морское кочевье.
    Вскоре взойдет Солнце.
    Морское кочевье плыло к занимающейся алой заре.
    Вот уже и море задремало…

















    Здесь я заканчиваю историю, которую хотел вам рассказать.
    По правде говоря, мне его поведал старый рыбак. Мы познакомились с ним на берегу моря, во время рыбалки. Мне тогда показалось, что эта история произошла с ним. Потому что…. Когда я стал прощаться со стариком, он протянул широкую, как весло, крепкую руку и тихо назвал своё имя:
    -Тугай…
    Я расстался со стариком.
    С тех пор у меня перед глазами стоит картина сказочного морского кочевья.
    Да, оказывается, в мире бывает и морское кочевье…

    Перевод Д.Каракмазли и И.Исмайловой














    ДЕНЬ ЛОШАДИ
    (рассказ-триптих)




















    1.БЕГ

    Ноги его будто оторвались от земли. Вдали, там, где небо сливалось с землею, светилась розовая полоса, и жеребенку отчего-то казалось, что по ту сторону розовой полосы есть неистовый буйный табун, мчащийся в бесконечность, поднимая пыль. Иногда до слуха его доносилось ржание коней в том шалом табуне – все кони те были золотого цвета. Сейчас жеребенок скакал на это ржание, на этот зов.
    Вдалеке сверкала молния; черные тучи гнали золотистые облака.
    Потом на все вокруг опустилось странное безмолвие. Топот, незадолго до того эхом отдававшийся у него в ушах – сначала топот табуна, потом его собственных ног, - как будто исчез; жеребенок уже не слышал ни звука. Он скакал внутри безмолвия, стараясь слиться с родным табуном, с которым когда-то разлучился.
    Лишь добравшись до берега узкой, мелкой речушки, жеребенок почувствовал жажду. Прильнул вспенившимися губами к холодной-прехолодной воде, бесшумно текущей меж густых трав. Вода, которую неспешно, осторожно пил жеребенок, впитала в себя их аромат. Приятная дрожь разлилась по груди. Даже озноб как будто пробрал. Пошевелив хвостом, он фыркнул пару раз. Небольшие волны прошлись по нутру жеребенка, будто лизнули, и скоро ласковое ощущение тех волн, словно просочившись наружу, прошлось по коже его, мягкой, бархатистой...
    Оторвав губы от воды, он поднял голову. Ударив раз-другой копытом в землю, хотел снова ринуться вперед. Но почему-то какое-то время не трогался с места. Подняв голову, посмотрел на горизонт. Странно: кони табуна, который искал он, за которым мчался, разбрелись по небу. Те кони будто бились в волнах-облаках, плывущих по небу, сопротивляясь надвигающемуся на них страшному селю, стараясь спастись.
    Жеребенок, заржав, поднялся на дыбы. Словно крылья выросли у него, и сейчас он полетит следом за тем «табуном» - за теми тяжелыми золотистым облаками. Ведь и мать жеребенка, гнедая, была в том «табуне»! Мама ползла по пенистым, точно молоко, вздымавшимся, облакам. Почему же та гнедая, не слышала зова жеребенка, своего ребенка? Жеребенок заржал еще раз; голос его, ударившись о скалы, вернулся обратно к нему...
    И снова ноги его оторвались от земли. Теперь он скакал за тем «табуном» в небесах. Но «табун» тот разметало небесными потоками. Жеребенок чувствовал, что не догнать ему тех «коней» небесных. Ну и что? Он будет скакать, пока хватит дыхания, лишь выбившись из сил, ляжет он на душистые травы с вздымающейся грудью и глубоко переведет дыхание. Пусть видит мама, какой он у нее славный да лихой. И пусть поразятся его сыновней верности кони в том «табуне»...
    Жеребенок скакал в четыре копыта. Он впервые получил возможность так вольно мчаться за своей сладостной, как весенние травы, мечтой. Жеребенок и раньше бывало отправлялся в дальнюю дорогу; но тогда он был рядом с мамой своей; в таких походах он, опустив голову и размахивая хвостом, шел за мамой своей. Однако внутри у него всегда жила тайная страсть гулять и жить свободно, одному. Отчего-то скучал он в табуне.
    И вот теперь жеребенок был свободен. Мчался во всю мочь за рассеянными по небу конями-облаками. Только странно было: незримая рука будто гнала куда-то, уводила тех «коней». До слуха жеребенка порой доносилось ржание матери, постепенно темневший «табун» облаками уплывал куда-то в глубину небес и словно таял. Исчезал на небесном склоне.
    - Эге-е-й!..
    Это был человеческий голос. Жеребенок хорошо знал хозяина его. Но сейчас ему не хотелось видеть хозяина. Ему не хотелось видеть и «табун». Хотелось найти лишь маму, увидеть лицо ее, услышать ржание хотелось...
    Темнело. В сумерках жеребенок вновь взглянул на небо и увидел, как «кони» «табуна» вдруг исчезли. Он неожиданно стал задыхаться, почувствовал тяжесть в груди, в глазах потемнело. В сером сумеречном небе от мамы не осталось и следа; и ржания уже не стало слышно.
    - Эге-е-й!..
    Нет, жеребенку сейчас не был нужен хозяин этого голоса. Он хотел слышать лишь голос мамы своей, почувствовать запах ее.
    ... В небе мерцали уже звезды. Жеребенок замедлил шаг, но останавливаться не хотел.
    Звезд на небе становилось все больше. Но у них не доставало сил осветить землю. Тяжелый мрак окутал все вокруг.
    Подняв голову, он вновь всмотрелся вдаль: впереди, в лощине, полной мрака, сверкнула пара звезд. Казалось, небесный свод стал звездам тесен, поэтому «звезды» стали спускаться на землю. Инстинктивно замедлив шаг, жеребенок направился к «звездам», сверкавшим в лощине. Он увидел, что эта пара «звезд», до того будто пришпиленная к земле, теперь направлялась ему навстречу. Отчего-то вдруг волнами пробежал по телу холодок. Он еще замедлил шаг.
    Скоро заметил темнеющее пятно позади пары «звезд» и всем телом содрогнулся. Пятно приближалось, и жеребенок, себя не помня, заржал, что было сил, и сменил направление – кинулся в сторону. Прибавив скорость, огибая темное пятно с горящими «звездами», почуял у бедра чужого зверя и свел задние ноги; тупой удар их явно пришелся по чему-то. Но видимо, темное пятно со «звездами» не намерено было отставать от него. Скоро он почувствовал ужасную боль в боку. В жизни ничего подобного он не ощущал. Собрав все силы, жеребенок прибавил в беге и, сведя ноги, опять лягнул преследовавшую его тень: но на этот раз удар был не таким метким. Темное пятно бросилось ему на спину. Жеребенок качнулся, но удержался на ногах, не упал, яростно выпрямился и горько-горько заржал. Острыми, как нож, зубами пятно впилось ему в основание хвоста. Жеребенок хоть и чувствовал текущую по ноге горячую кровь, мчался вперед, что было сил, чтобы высвободиться из лап темного пятна, «звезды» которого жгли его, превратившись в пылающие головешки. Ржания мамы уже не было слышно. Но почему теперь не слышался голос хозяина – Человека, недавно звавшего, искавшего его? Постепенно жеребенка оставляли силы. А это безжалостное темное пятно и вправду не думало отставать от него! Прибавив скорость, оно ринулось вперед. А жеребенок в этот миг остановился. Теперь он стоял лицом к лицу со страшным пятном. На голове его по-прежнему горела пара холодных, наводящих ужас «звезд».Теперь ему виделись такими же страшными и рассыпанные по небу звезды; наверное, за блеском их тоже кроются коварные тени, которые в любую минуту могут броситься вниз и напасть на теряющего силы жеребенка и даже на «табун», уже смешавшийся с темнотой. Колени жеребенка задрожали. Кажется, все было кончено. Наверное, никогда уже он не услышит материнского ржания; его первое свободное, самостоятельное путешествие здесь же и завершится. Он больше не увидит «табуна», за которым бежал – золотистых «коней» на небесном склоне. Жеребенок встал на дыбы. Заржал. С бедра его набежала на землю маленькая лужица крови. Помедлив, темное пятно стрелой, выпущенной из лука, вновь бросилось на него. Жеребенок заржал опять... И потом к этому ржанию присоединился голос, зов:
    -Эге-е-й!..
    Увенчанное «звездами» страшное пятно, заслышав человеческий голос, отпрянуло в сторону и снова приготовилось к нападению. В тот же миг раздался выстрел. Клочок света прочертил в воздухе дугу. Темное пятно яростно завыло, клацнуло зубами и в мгновенье ока скрылось из виду.
    Откуда-то вдруг появился хозяин голоса и подбежал к жеребенку. Провел рукой сначала по голове, потом по бокам его. Кажется, ничего не разобрав в темноте, поднес руку в чем-то теплом, к носу. Потом послышалось сдавленное рыдание Человека.
    Повернув голову, жеребенок прижался ею к лицу Человека. Его густая холодная грива коснулась лица, глаз Человека.
    Все погрузилось во тьму. Свет звезд небесных землю осветить не в силах был...
    На другом конце лощины жеребенок снова увидел все ту же пару злых холодных «звезд», и опять холодными волнами пробрало тело.
    Отойдя от жеребенка, Человек осторожным шагом двинулся вперед: наверное, и он заметил пару «звезд» в лощине. Сначала послышался короткий выстрел, после долгий и протяжный вой...
    Поднявшись на дыбы, жеребенок заржал от души...
    Послышался топот ног издалека.
    Может, то «табун» спустился с небес на землю.
    Погладив гриву жеребенка, Человек надел на него уздечку.
    Подул легкий ветерок... Издалека доносилось отрывистое ржание.


    2. САМОУБИЙСТВО

    …Уже зажили его раны. Хозяин теперь ни на миг не выпускал из виду жеребенка – дома ставил его в конюшню или привязывал к фонарному столбу, а за пределами двора непременно водил за собой на уздечке.
    Жеребенок сильно скучал по матери, которую давно не видел. Мать же, будто став хлебом масляным, взошла на небо. Вначале он пару раз видел ее в табуне и горестно ржал, вставая на дыбы. Гнедая точно так же ржанием ему отвечала. Но тогда им не дали возможности подойти друг к другу. Ну, что скажешь ты жестокости людей?.. Мать и дитя хотели видеть друг друга! Но он обязательно увидит свою мать. Вначале капризно куснет ее в шею, потом потрется мордой о морду ее. Почувствует ее запах и, уперев в землю копыта, встанет с нею рядом, взглянет исподлобья и увидит, как вырос он за последние дни. Сейчас они уже, наверное, одного роста. Когда будут стоять они рядом, смешаются их гривы, как густые, пенистые облака.
    После того, как зажили раны, он стал более бдительным и осторожным. Ему уже не хотелось мчаться за разбежавшимися по небу «конями», за «табуном» - золотыми облаками.
    В последнее время поведение его непроизвольно изменилось. Окрепли передние ноги, вытянулись задние, грива, хвост засветились, заиграли новым ярким цветом. И аппетит заметно прибавился. А после того, как его подковали, он, казалось, и выглядеть стал совсем по-другому. На соседских жеребят, коней молодых смотрел он уже иначе. И молодые кобылки, с кипящими, как родники, глазами, тоже посматривали на него с как-то по-другому.
    Он теперь обращал внимание на то, как бьется сердце у него в груди, как резво течет по жилам кровь. В жеребенке играла кровь.
    Изменилось и ржание его; от мощи собственного голоса порой вздрагивал и он сам.
    Инстинкты влекли его к ровесникам противоположного пола. Словно какая-то скрытая, сумасшедшая сила внутри поднимала мятеж против него самого.
    Хозяин по настроению его, кажется, начал понимать, чего он хочет.

    * * *
    - Сосед, а жеребенок-то твой, вон как вымахал, слава Богу…
    -Что значит вымахал?! Настоящий жеребец.
    -Хорошая порода… Пусть копыто его будет крепко.
    -Чувствую, уже места себе не находит. Кровь играет.
    -Пусти тогда в табун.
    -Нет… Какой там табун?.. Там кони молодые, кобылы распаленные изведут его… Ты на стать его посмотри, на выправку… Это же джейран, джейран…
    - Послушай… Хочу спросить у тебя: а что если свести его с нашей гнедой, а?.. Наша тоже в последнее время проявляет беспокойство. Говорю, может, пыл ее остудит ваш конь, что сейчас бьется с небесами.
    -«Ваша» говоришь… Так ведь и она тоже «наша», родная мать его… Получить приплод от своего же жеребенка… Нет… Этот жеребенок… С той гнедой… Как же так можно? Грех на душу брать…
    - Ну, и что же с того, что мать?.. Для лошади что мать, что ребенок?.. Эх, сосед… Что может лошадь понимать в грехе?.. Сейчас с человеческими пристрастиями не разобраться, а ты заладил – гнедая, жеребец… Честь коня бережешь, что ли? Лучше открыто скажи, что просто не хочешь это дело сладить…А то нет…
    -Да нет, сосед, ты ничего такого не подумай. Приведем лошадей, пусть побудут вместе… Просто так…
    -Ладно, пускай. Вечером пойду на пастбище. Заберу из табуна и приведу. Они, наверное, уже давно забыли, что родня друг другу.
    -Пусть бы так… Но мало вероятно, что забудут. Как бы там ни было, приводи, а там посмотрим, поладят они или нет.
    -Завтра дома?
    -Да…
    -И жеребенок здесь будет?
    -Да… И я ведь сказал тебе, сосед, он уже не жеребенок.
    -Нет, пока еще жеребенок. Посмотрим, как он себя покажет. Думаешь, каждый жеребенок может показать себя женихом?.. Ха-ха-ха…
    -Да… А я-то что… Посмотрим… Не спеши, сосед.
    -Ну, будь здоров, сосед…
    -Пока…


    * * *

    Услышав материнское ржание, он навострил уши. Хозяин отвязав его от фонаря, отошел в сторону. Обернувшись назад, жеребенок увидел гнедую. Мать и дитя ястребами бросились друг к другу. Сначала они ласково покусали друг друга в шею, потом побрыкались. После стали тереться мордами друг о друга. Их буйные гривы падали волнами на глаза. Дыхание их обоих отдавало свежими сладкими травами.
    Подойдя к жеребенку, хозяин провел ладонью по шее его. Сосед тоже подошел к своей лошади – его матери – погладил гриву гнедой, хвост; шлепнул ладонью по крупу, по бедру. Повернув шею, гнедая грустно-грустно взглянула на жеребенка. Его вдруг охватил какой-то скрытый ужас. В глазах матери светился странный холодный свет. Этот блеск отчего-то показался знакомым жеребенку; словно из-за этого холодного блеска скоро покажется страшная, «звездами» увенчанная тень, и мать будто сейчас уже чувствовала ее присутствие.
    Мать приблизила к нему свои толстые, трепетные, со стекающей слюной губы. Стала языком вылизывать его окрепшую в последние дни шею. Сосед же все похлопывал ее по крупу.
    Хозяин что-то нашептывал жеребенку на ухо. Сердце прыгало в груди у жеребенка, тело окатывали мягкие волны, дрожали колени . Он не просто чувствовал, как кровь, журча, бежит по жилам, он почти слышал это журчание. Уши его навострились. Губы трогала мягкая дрожь. Скоро слюна их уже смешалась.
    Сосед отвернул голову лошади в сторону. А хозяин жеребенка гладил ему передние ноги и все шептал что-то на ухо. Будто молитву читал.
    Теперь мать и жеребенок стояли не рядом, а друг за другом, то есть в одну сторону головами; впереди мать, за ней – жеребенок. Широкий круп матери упирался ему в нос. Мать стояла ниже в небольшой канавке и спокойно пофыркивала.
    Жеребенок ткнулся носом лошади в крестец. Знакомый родной запах был приятен, но он вдруг потянулся и отошел назад, заржал и встал на дыбы; как будто вдруг понял, для чего стоящие рядом люди его поставили наверху канавки позади матери и подталкивали к ней. И мать точно так же поднялась на задние ноги, прочертив над головой соседа большую дугу. Мать и детеныш стояли лицом к лицу, глаза в глаза. Лошади застыли грудь к груди и напоминали памятник в граните.

    * * *

    -Твой жеребенок, сосед, не прошел испытания.
    -Я же говорил тебе… Они – мать и дитя… Мать и дитя… Понимаешь?
    -Ну и что? Мы их что, держим как пример нравственности для людей? Лично я свою лошадь, как только ожеребится, и запрягать в фаэтон стану, и к сохе приставлю…
    -Лошадь, сосед, не для фаэтона, не для плуга.
    -А для чего?
    -Для выездки…За ней ухаживать надо, холить ее, лелеять…
    -Что?.. Хм… «Холить…» Женщина она что ли, или жена, чтобы холить ее? Ладно, ладно, сосед… Не надо трогательных речей… Так что делать будем? Твой-то женихаться будет или нет?
    - Сам же видел, что получилось…
    -Видел, видел… Но что делать, если во всем табуне нормального жеребца нет. Все кривые да косые, уроды. Ты ведь сам продал мне лошадь; вот я и говорю, пусть от своей же породы и понесет.
    -Думаю, дело это не сладится.
    -Нет, сладится…
    - Сладится? И как же?
    - Завяжем глаза обоим…
    -Даже не видя, они почуют друг друга по запаху.
    -Знаю, все это так. Конь – животное чуткое. Но я и это учел.
    -И что?
    -Обоим завязываются глаза, и тела натираются свежим навозом. Тогда и не увидят они друг друга, и не почуют. Животное, сосед, каким бы чутким оно ни было, но по части хитрости до человека ему далеко… Ха-ха-ха…
    -Но ведь это же грех…
    -Почему грех?.. Животному какая разница?.. Или до сих пор дело это невиданное и неслыханное?
    -Я знаю характер своего жеребенка. Он не подойдет к животному, от которого разит навозом.
    -Вижу, сосед, уж больно мямлишь ты. Но я и это продумал…
    -Что же ты придумал?
    -Вначале мы к твоему жеребцу подводим разогретую кобылку из стада. Когда они поладят, найдут уже общий язык, я подведу свою лошадку. Тогда ни распаленная лошадь не признает жеребенка, ни разохотившийся жеребец – лошадь в свежем навозе… К тому же глаза у обоих будут завязаны. Что скажешь на это?
    -Ладно, как стемнеет, приводи лошадь.
    -Нет, отложим до рассвета. Ведь говорят же – утро вечера мудренее. Не так ли?..
    -Да так… Будь по-твоему…

    * * *
    Мир объяла тьма…
    Перед глазами его плыли маленькие звездочки…
    Веревка на шее коня натянулась. Кто-то большой грубой палкой осторожно подталкивал его вперед.
    Чтобы избавиться от неприятного запаха, конь резко дернул в сторону головой.
    Потом по спине его заходила чья-то ласковая рука. Он узнал эту руку: то была рука хозяина. По прикосновениям руки его он понял, что хозяин на что-то его воодушевляет.
    Неприятный запах исчез и ноздрей его коснулся другой запах, чужой. Но приятный.
    Глаза его были завязаны, поэтому он не видел стоящей перед ним пофыркивающей лошади, что стала потом лизать ему шею и носом лохматить гриву.
    Дыхание ее пахло свежими горными травами.
    Жеребенка пробрала приятная дрожь. Сердце подпрыгнуло в груди. В ушах отдалось журчание бегущей по жилам крови; неведомое ему желание толкало его вперед. Он вздыбил передние ноги. Но ему как будто мешал кто-то. Потом он еще несколько раз вставал на дыбы. И почему-то опять натягивали уздечку, сдерживая его.
    А незнакомые сладостные волны внутри все толкали его вперед. Невидимые же руки, натягивавшие то и дело удила, хозяин, выводили его из себя. Бурные волны страсти вперемешку со злостью охватили его. Никакая сила, никто сейчас не мог бы остановить его. Не было сейчас даже страха перед плывущими перед глазами звездочками.
    Поднявшись на дыбы с поджатыми к груди передними ногами, жеребенок змеей вытянул шею вперед; аромат горных трав куда-то исчез; нос его опять учуял отвратный запах. Инстинктивно он почувствовал, что перед ним сейчас другая лошадь; лошадей подменили. Его обманули… Ах, коварные люди… Но было уже поздно. Жеребец поднялся. Свои окрепшие, полные сил ноги он поднял на широкий мягкий круп часто-часто переступавшей перед ним лошади… Тело лошади дрожало, как марево…
    Приятная усталость разлилась по телу коня…
    Люди радостно кричали…
    Потом жеребенок услышал знакомое ржание…
    Он отпрянул назад. Стал бить копытом землю. Знакомая подрагивающая рука хозяина сняла повязку с глаз не находящего себе места животного.
    Он успокоился. Его большие, черные, застывшие глаза уставились в поникшее и словно чуть искривившееся лицо гнедой; это была его мать… Мать с зловонным телом повернула голову и устало, неохотно приблизила морду свою к голове жеребенка. Тот отпрянул в сторону; ноздри его раздулись, задрожали.
    Собравшийся вокруг народ пораженно смотрел на гнедую и ее жеребенка.
    Жеребенок поднялся на дыбы и дико заржал. Точно спокойное небо вдруг расколола молния. Пущенной из лука стрелой взвился жеребенок вверх и со всего размаха бросился на землю. Голова его гулко ударилась об осколок скалы…
    Изо рта жеребенка текла кровь.
    Над набежавшей лужицей крови скоро зажужжала мошкара…
    Лошадь-мать, тяжелой осторожной поступью подошла к жеребенку и склонила к нему голову. Из помертвевших глаз ее стекали вниз крупные капли слез…
    Взволнованные голоса людей полнили округу.
    Солнце стояло в зените.
    До появления звезд на небе было еще далеко.
    Издалека доносилось лошадиное ржание. Кажется, с летнего пастбища табун спускался к зимовью.



    3. КОНЕЦ


    - Слушай сюда, сосед, по-моему, худшей вражды между людьми и быть не может. Говоришь мне, что такое лошадь, что из-за нее ты такое безобразие творишь? Это я-то творю безобразие? Ты лжешь самым бессовестным образом… Ты весь с ног до головы лживый фальшивый человек, сосед… Причем не сегодня ты таким стал, ты еще тот аферист. Может, я не прав?
    Вот ты – работник культуры, заведующий клубом, если так, должен быть культурным человеком. Но в тебе культуры и в помине не бывало. Лично я в тебе никогда не видел ничего похожего.
    Говоришь, что такое лошадь, чтобы из-за нее… Так дело же не в лошади… А даже если и в ней. Разве это не дело?
    Ладно, лошадь оставим в стороне. А как назвать твои проделки до нее? Какие проделки? Не виляй, сосед! Как будто не знаешь, о чем речь?..
    Сам хорошо знаешь, что сначала ее любил я. Да, да, ее… И она меня любила. Ты неправильно поступил, не по-мужски, перейдя мне дорогу. А та неразумная девчонка влюбилась в твою крахмальную сорочку, наутюженные брюки и цветастый галстук. Она хорошо знала, как я ее люблю. Это знали все. Весь мир об этом знал. Говоришь, старый это разговор? Нет, такие разговоры никогда не устаревают. Не прикидывайся непонимающим, о чем речь, непонятливый, слушай… Мы с той девушкой обет друг другу дали.. Если хочешь знать правду, я с ней каждый день встречался, У арыка, под скирдой, у кромки леса… Да где только не встречались… Если ты честный человек, зачем полез вперед меня? Ты заморочил голову той девушке. Ты разрушил высоченные дворцы, что выстроил я в сердце своем. Горем сдавил грудь мою… Мы с вами с самого детства были соседями. Что с того, что ты выучился? Что с того, что я не учился? Вместо этого, оставшись здесь, сирот поднимал. Разве маленькое это дело? Я вырастил и выучил всех своих братьев и сестер. А ты? Ни один из братьев, что помогли тебе вырасти и выучиться, сейчас с тобой не разговаривает. А сестры, как я слышал… Не буду говорить, чем они, сестры твои, занимаются… И сам это хорошо знаешь… Пусть казан кипит под крышкой. Я очень хорошо знаю, что женщина, которую сделал ты своей женой, с которой пусть даже спишь ты каждую ночь, не любит тебя. Она терпеть тебя не может. Откуда я это знаю?.. А что тут знать? Я вижу это по лицу ее и поведению. По настроению и выражению лица. Мы ведь соседи. Каждый день встречаемся. Так, если хочешь знать, сердце ее по-прежнему привязано ко мне. Что с того, что у вас ребенок?.. Что с того, что и я женат? Любовь никогда не умирает. Это ведь не вопросы культуры, чтобы ты что-то смыслил в них. Это вопросы любви, сосед, любви!.. А что ты понимаешь в любви? Если бы понимал. Не мучил бы так ее, ту женщину. Ты же ее используешь вместо лошади, вернее, как лошадь работать заставляешь по дому, по хозяйству. Она стирает твое белье, из леса дрова таскает, за скотиной твоей смотрит ( о детях уже не говорю), чистит хлев, глотает водочно-сигаретный угар твой. Я прекрасно все это вижу. И она меня видит. Видит, как я отношусь к своей жене, пусть даже и не любви женился на ней. Не нагружаю ее непосильной работой. Пусть не было между нами любви, когда поженились мы, но сейчас я люблю ее, как мать моих детей. Слышал, ты там, сям посмешищем меня выставляешь? Якобы я дома и мужскую, и женскую работу делаю; чуть ли не пеленки детские стираю. Ну и что?.. Хорошо и делаю! Разве женщина не человек? Разве ты не читал нигде, не слышал, что женщина – наша мать, сестра и дочь?.. Вообще-то, чтобы знать это, не обязательно где-то прочитать это. Чтобы это знать, нет необходимости заканчивать школы, становиться заведующими клубами, обучаться культуре, сосед!
    Это должно быть у человека в крови.
    Я при случае тебя и человеком-то не считаю. Возможно, и ты со мной не считаешься; замечаю, что при виде меня, как осел, склонив голову, проходишь мимо. Но вижу и то, как виляешь хвостом перед приезжими из города или еще откуда-нибудь, как юлишь перед ними, как подхалимничаешь. Много-мало, но и мы в этой жизни что-то понимаем. Я не перед кем не кланяюсь. Сам себе голова и слову своему хозяин. Предположим, что и рубашка у меня не накрахмалена, и брюки не выглажены, а галстука и в помине не было, стирку дома делаю сам и даже в доме сам прибираюсь, но себя считаю настоящим мужчиной. Потому что ни от кого не завишу, потому что хозяин этой лачуги – я. Я не набиваю себе живот, нахваливая того-другого, я сам зарабатываю свой хлеб праведный, сосед.
    Что с того, что ты выучился? На самом деле, ты неуч из неучей. Я каждый день слушаю радио. Знаю, где что в мире творится. А ты? Поесть да попить – вот и все твои дела. Если и смеешься ты в лицо людям, нужным тебе, если и роли свои меняешь, но языка людей тех ты не знаешь, не понимаешь. А я и людей понимаю, и птиц, и зверей. И деревья, и травы… Даше земли язык мне понятен. А ты?..
    Я, сосед, может, и простил грехи твои, и никогда о прошлом не напомнил бы. Но из-за той истории с лошадью никогда тебя не прощу.
    Чтобы заготовить на зиму дров, пришлось мне вывести лошадь свою на базар, на продажу. Деньги такая вещь, то есть они, а то нет. В тот год запасы мои иссякли. Ни дров купить было не на что, ни хлеба, ни муки. Нет, бедным человеком я себя не считаю. Но что поделаешь, если иногда запасы кончаются и у человека, не считающего себя бедняком… В общем… Как назло, в тот день, у базара я встретил тебя: и лошадь рядом на поводу… Помнишь, наверное. Лучше б не было того дня. «Что за дела, сосед?» - спросил ты. Я же врать не люблю. Сказал, что привел вот лошадь на продажу. А ты ответил, что пришел как раз лошадь покупать. Честно говоря, удивился я: куда ты, куда лошадь? Сказал ты, весь базар обошел, подходящей лошади не нашел. Добавил потом, что ищешь статную, молодую, спокойную, красивую лошадь. Еще бесстыже заявил, что давно заприметил мою лошадь, но сказать не решался. Стал уговаривать меня: «Зачем чужим да незнакомым продавать лошадь, продай лучше мне, и деньги у меня при себе». Что-то кольнуло меня тогда в селезенку. Хотел сказать, ты, мол, сосед, когда-то увел у меня любимую, а теперь и лошадь прибрать к рукам хочешь… Что так?.. Зачем тебе лошадь?.. Разве знаешь ты ей цену?.. Но смолчал. Наконец, согласился я. А что было делать? Кто-то платит деньги, покупает лошадь, ну, и на здоровье. К тому же, продаю лошадь, но мне остается ее жеребенок, ничем ее не хуже.
    Только через неделю я узнал, для чего тебе нужна была лошадь. Вернее, убедился в том, что она тебе вовсе не нужна. Да, через неделю после того, как купил ты лошадь, я услышал, что у тебя гость. Я и сам его видел: худой, длинный и лысый. Обычно лысыми бывают люди толстые, может, это и не так, я говорю о виденных мною толстяках; но это, правда, был первый худой лысый человек, которого я видел. В действительности, лысина того человека к делу никакого отношения не имеет. Оказывается, у этого худого, длинного, лысого человека была своя беда, какая-то болезнь одолела его (название ее говорили, но я позабыл), и врачи посоветовали ему поездить верхом. Тот человек, как оказалось, был твоим главным начальником в городе. И лошадь купил ты для этого худого, длинного и лысого человека. И деньги на лошадь дал тебе он. Твой гость каждый день садился на мою лошадь (правда, моей она уже не была), ездил на ней по горам, пастбищам и лечил таким образом свою болезнь. Я в свое время от души и не поездил на своей лошади. А твой гость гонял мою лошадь ( что с того, что она моей уже не считалась) и вверх, и вниз в свое удовольствие. У бедной лошади живот к спине чуть не прилип. Название болезни твоего гостя я позабыл, но говорили, что такие больные вылечиваются верхом на коне, а после выздоровления чуть ли не в юношей превращаются. Вот и гость твой тогда у нас на глазах в несколько дней помолодел, поздоровел, и скоро уехал в город. А после отъезда его, до меня доходили кое-какие разговоры. Обычно в наших краях не любят такого рода разговоры обнародовать; и я тоже не хочу углубляться в них, как бы там ни было, твою честь я считаю своей честью; самое меньшее потому, что женщину, имя которой связывали в тех разговорах с именем твоего гостя, которую ты зовешь «своей женой», я когда-то любил, потому что мы с ней друг другу дали обет, потому что между нами была любовь, похожая на сказку, по этой причине я и сейчас не желаю возвращаться к тем разговорам. Не нужно по новой портить кровь ни тебе, ни мне.
    После отъезда гостя полноправным хозяином лошади стал ты. По твоему поведению я понял, что тот худой, длинный, лысый гость больше не приедет в твой дом продолжать лечение. Потому что после отъезда гостя отношение твое к той лошади (моей лошади) стал поистине враждебным. Я, может, и это стерпел бы. Но вскоре ты сотворил такую подлость, которую я тебе никогда не прощу. И себе этого никогда не прощу. Ты уговорил меня свести лошадь с ее собственным детенышем. Я тебе не раз говорил, что это грех. Ты же, смеясь, отвечал, что животное – оно и есть животное, для них не имеет значения, мать то или ребенок, брат или сестра. Я того золотистого жеребенка спас от волчьих клыков и по твоему наущенью бросил в лапы смерти. Бедный жеребенок… он после связи с матерью своей, бросился оземь и умер. (Не знаю, желают ли коням царствия небесного?); по-моему, у него был инфаркт. (Не знаю, бывает ли у коней инфаркт?). Я своими руками похоронил жеребенка, смертью смывшего свой грех. Среди родственников и соседей были такие, что осуждали меня, смеялись надо мной; они хотели, чтобы чистейшее, цветами благоухающее мясо своего молодого коня я бросил их свирепым, здоровым псам. Я же своего жеребенка своими руками похоронил. Может, ты даже родных своих так не хоронил, сосед, как я его. Мое животное было гораздо благонравнее такого человека, как ты (не знаю, можно ли назвать тебя человеком?), намного нравственнее. Ты хотел привить животному свое хитроумие. Но животное не приняло твоих проделок, бросилось оземь и погибло, может быть, от инфаркта.
    После того случая я долго не мог прийти в себя. Но ты даже после всего случившегося вел себя по-прежнему. То привозил из лесу дрова на лошади, то приставлял ее к сохе. Казалось, ты все это делал мне назло, сосед. Вероятно, и меня хотел довести до инфаркта, как моего жеребенка. Жена по лицу моему читала все, что переживал я в сердце моем. Она хорошо знала, о чем я жалею. Говорила, ну, что такое лошадь, что так из-за нее переживаешь ты? Не мог же я сказать ей, что этот сукин сын сосед сначала увел у меня любимую, а потом и лошадь. Теперь же обеих использует, как скотину, бьет, ругает; назло мне - и жене, и лошади, дав глаза, лишает света.
    В действительности, я одинаково смотрю и на жену, и на лошадь. Каждая из них воистину становится нам другом сердечным. И хорошая жена, и хорошая лошадь никогда не оставят человека в беде…
    Постепенно у лошади начал расти живот; значит, моя лошадь (что с того, что теперь ты ее хозяин, сосед?) понесла от моего жеребца (что с того, что его уже нет на этом свете?) и родит теперь нового жеребенка. Но ведь это грех. Днем и ночью молился я Аллаху, чтобы что-нибудь случилось с этой гнедой. Ты только посмотри, я – мягкосердечный человек, любящий лошадь не меньше жены своей, прошу у Аллаха смерти для лошади. Честно говоря, пару раз было у меня желание взять старую двустволку и, всадив пулю лошади в голову, отправить на тот свет. Но потом, проговорив «будь проклят ты, шейтан», оставил эту мысль. Но, кажется, Аллах все-таки услышал меня, наконец. За несколько дней до того, как ожеребиться, лошадь у кромки леса растерзал волк; естественно, вместе с приплодом в животе. Сказать по правде, в день, когда погибла лошадь, я плакал; не знаю, что было тому причиной – радость или печаль?
    Видя, как ты разозлился, когда пала лошадь, сосед, я подумал, что и ты тихо поплачешь в укромном уголке. Но ты, раскрасневшись, ругал кого-то. Нет, не волка, загрызшего лошадь, ругал ты; Ты ругал живых и мертвых того, кто продал тебе лошадь, кто продал и пожадничал, продал и пожалел. А человеком тем был, вероятно, я, ведь лошадь эту когда-то тебе продал я. Так что ругал ты меня. Привязав останки лошади к трактору, ты приволок ее во двор, ругаясь и чертыхаясь, порубил на куски топором лошадь, неродившегося жеребенка и бросил собакам. Все это я видел со своего двора и ясно слышал каждое твое слово. Кровь почернела внутри у меня. Но я молчал. Думал, человек же он, сейчас зол, сердит, но скоро остынет, успокоится. Но ты и не думал успокаиваться, кажется. Через некоторое время, как человек с помутившимся рассудком с топором в руке ты бросился в дом. Из дома донесся крик. Я не выдержал и пошел к вашему дому. Из открытой двери слышался плач, рыдания. Жена, твоя жена – моя бывшая любимая, лежала и билась в луже крови на полу. Рядом с ней, в самом центре этой лужи крови лежал кусок мяса. Женщина потеряла ребенка. Ребенок был мертвым. Расширившиеся от страха и мук глаза женщины напоминали кровавые плошки; увидев меня, она закрыла лицо руками. В те мгновения перед глазами моими почему-то встали твой худой, лысый гость и мой разбившийся об землю жеребенок. Тело мое пробрала дрожь. Схватившись за сердце, я упал на пол. Очнувшись, увидел себя дома, в постели. И вот уже сколько дней лежу с инфарктом…
    …Сосед, как только встану я, скажу тебе все, что думаю, все, что накопилось, прямо в лицо, прямо в глаза. Сколько же можно жить с этой болью, с этим горем, все это носить в себе? Я, создание Божье, никогда не знавший, что такое болезнь, теперь понял, что человека до болезни, до инфаркта доводит эта скорбь, горе и печаль…
    Я хочу поведать тебе свои печали, сосед… Даст Бог, поднимусь с постели… Слово свое скажу тебе, как надо.
    Не знаю, поймешь ли меня правильно?

    * * *

    - Теперь помянем покойного… Прошу соблюдать тишину. Ведь это поминки. Кто там дымит папиросой?... А ты, брат, чего смеешься?.. Да, да, я к тебе обращаюсь… Кем ты приходишься покойному?.. Соседом?.. Близким соседом… Да, так очень хорошо… От чего, от какой болезни умер покойный?.. Два раза подряд инфаркт перенес?.. Да, таков мир… Что поделаешь?.. Да упокоит душу его Аллах. Помянем его… Аминь.


    Перевод с азербайджанского
    Медины Эльдаровой



















    Об авторе
    Фируз Мустафа
    Заслуженный деятель искусств Азербайджанской Республики
    писатель, драматург, философ

    Биография
    Родился 18 февраля 1952 года в селе Исали Кедабекского района Азербайджанской Республики, в семье педагога.
    В 1975 году закончил филологический факультет Азербайджанского государственного педагогическая университета. Два года преподавал в школах Саатлинского района.
    Служил в рядах советской армии. Временам работал в редакции газеты «Азербайджан генджлери», вёл по ТВ популярные передачи как «Ильгым» («Мираж») и «Идрак» («Познание»).
    Закончил аспирантуру, защитил кандидатскую и докторскую диссертации по философии.
    Многие годы преподавал студентам и аспирантам философию, мировую литературу и культурологию.

    Лауреат премии Джаббарлы и «Хумай».
    Заведующий сектора драматургии Союза писателей Азербайджана.
    Учредитель журналa «Театр».



    Труды

    Научные труды
    • «Диалектика развития духовных потребностей» (Изд. «Элм», 1935 г.)
    • «Мир без границ» (Изд. «Дипломат», 1999 г.)
    • «Культура и философия» (Изд. «Араз», 2005 г.)
    • «Глобализация и культура» (Изд. «Араз», 2011 г.)
    Художественные произведения
    «Терновые рощи» (Изд. «Генджлик», 1985 г.)
    • «Цвет света» (Изд. «Генджлик», 1989 г.)
    • «Янтарь» (Изд. «Эльм» фонду,1997 г.)
    • «Бахруз» (Изд. «Азербайджан»,1997 г.)
    • «Розовый тунель» (Изд. «Шур»,1999 г.)
    • «Театральная площадь» (Изд. Чашиоглу, 2001 г.)
    • «Безымянный» (Изд. «Адильоглу», 2002 г.)
    • «Строки, высеченные на льду» (Изд. «Араз», 2003 г.)
    • «Комедии» (Изд. «Араз», 2004 г.)
    • «Чёрный ящик» (Изд. «Араз», 2006 г.)
    • «Морское кочевье» (Изд. «Араз»,2006г)
    • «Десятистишья» (Изд. «Араз», 2008 г.)
    • «…Дверь» (Изд. «МБМ», 2008 г.)
    • «13 рассказов» (Изд. «МБМ», 2008 г.)
    • «Манекен» (Изд. «МБМ», 2009 г.)
    • «Монорассказы» (Изд. «МБМ» 2009 г.)
    • «День лошади» (Изд. «МБМ», 2009 г.)
    • «Монопьесы» (Изд. «Араз», 2010 г.)
    • «Подвал на крыше» (Изд. «МБМ», 2011 г.)
    • «Памятка для забывчивых» (Изд. «Араз», 2011 г.)
    • «Строки, высеченные на камне» (Изд. «МТР» группа, 2014 г.)
    • «Любовные послания на мёртвом языке» (Изд. «Зеро», 2014 г.)
    • «Рассказы» (Изд. «МБМ», 2015 г.)
    • «Мир без граnиц» (“Diplomat” nəşriyyatı, 1999)
    • «Морское кочевье» (“Araz” nəşriyyatı, 2008, 164 s.)
    • «Пьесы» (“Nurlan” nəşriyyatı, 2008, 560 s.)
    • «Дверь» (“Nurlan” nəşriyyatı, 2008, 384 s. )
    • «Фируз Мустафа в переводе Шахло Касумовой» («МВМ» nəşriyyatı , 2011, 120 s.)
    • «Манекен» (“MBM” nəşriyyatı nəşriyyatı, 2009)
    • «День лошади» (“MBM” nəşriyyatı nəşriyyatı, 2009)
    • «Подвал на крыше» (“MBM” nəşriyyatı nəşriyyatı, 2011)
    • «Поэтические ассоциации» (“Teatr” jurnalına əlavə, 2017)
    • «Парадоксальные пьесы» (Приложение к журналу «Театр», 2019)
    .. «Райский цветок» (Изд. «Ridero», Екатеринбург, 2018 г.)
    .. «Подвал на крыше» (Изд. «Ridero», Екатеринбург, 2018 г.)
    .. «Дверь» (Изд. «Ridero», Екатеринбург, 2018 г.)
    .. «Мир без границ» (Изд. «Ridero», Екатеринбург, 2018 г.)
    .. «Морское кочевье» (Изд. «Ridero», Екатеринбург, 2018 г.)
    .. «Nomade Maritime» (Изд. «Ridero», Екатеринбург, 2018 г.) (На анг. языке)
    .. «A sea nomad» (Изд. «Ridero», Екатеринбург, 2018 г.) (На фр. языке)
    .. «Морское кочевье» (Изд. «Истиглол нури», Ташкент, 2017 г.) (На узб. языке)
    .. «Подвал на крыше» (Иран ИР. Тебриз, 2018 г.) (На перс. языке)
    .. «Мариа́нская впа́дина» (Иран ИР. Тебриз, 2018 г.) (На перс. языке)
    Книги, посвящённые Фирузу Мустафе
    «Посвящается тебе, Фируз Мустафа» (Изд. журнал «Театр», 2012 г.)
    • Сабир Беширли, «Единство познаний и чувств: Фируз Мустафа» (монография), (Изд. «Араз», 2012 г.)


    Инсценированные произведения
    • «Умница»- Азербайджанский государственный театр молодёжи
    • «Клетка»- Азербайджанский государственный театр молодёжи
    • «Гроб»- Азербайджанский государственный театр молодёжи
    • «Прощальный марш»- Азербайджанский государственный театр молодёжи
    • «Чёрный ящик»- Азербайджанский государственный театр молодёжи
    • «Русалка»- Азербайджанский государственный театр молодёжи
    • «Манекен» -Нахичеванский государственный театр музыкальной комедии
    • «Музыкальные письма»- Шушинский государственный музыкальной комедии
    • «Мираж»- Ленкоранский государственный драматический театр
    • «Умру без твоей любви»- Агдамский государственный драматический театр
    • «Прощальный марш»- Агдамский государственный драматический театр
    • «Манекен»- Государственный театр «Юг»
    • «Знак скорпиона»- Учебный театр
    • «Манекен»- Учебный театр
    • «Музыкальные письма»- Учебный театр
    • «Ведьма»- Учебный театр
    • «Сафари»- Учебный театр
    • «Мариа́нская впа́дина»- Учебный театр
    • «Улыбка медведя»- Физулинский государственный драматический театр
    • «Коридор»- Мингечаурский государственный драматический театр
    • «Прощальный марш»- Мингечаурский государственный драмтеатр
    • «Безымянный»- Мингечаурский государственный драматический театр
    • «Хочу тебе сказать»- Казахский государственный драматический театр
    • «Нейтральная зона»- Казахский государственный драматический театр
    • «Капкан»- Казахский государственный драматический театр
    • «Безымянный»- Иреванский государственный драматический театр
    • «Пробка»- Гянджинский государственный театр поэзии Низами
    • «Прощальный марш»- Гянджинский государственный драматический театр
    • «Улыбка медведя»- Гусарский лезгинский государственный драматический театр
    • «Знак скорпиона»- Сумгаитский государственный музыкальный драматический театр
    • «Безымянный»- Театр юного зрителя
    • «Год тигра»- Театр юного зрителя

    • «Нейтральная зона»- Дербентский азербайджанский государственный драматический театр (Российская Федерация)
    • «Манекен»- Стамбульский театр «Ода» (Туре́цкая Респу́блика)
    • «Человек безродный»- Крымскотатарский академический музыкально-драматический театр.

























    Содержание:


    РАЙСКИЙ ЦВЕТОК (роман)
    стр.3
    Морское кочевье (повесть-притча)
    стр. 237
    ДЕНЬ ЛОШАДИ (рассказ-триптих)
    стр.365
    Об авторе
    стр.408









    p.s. Пользуясь возможностью, автор выражает глубокую благодарность переводчикам за бескорыстный перевод его произведений.







    Фируз Мустафа

    TриO
    роман.повесть.рассказ
    проза

    Редактор: Е.Мустафаева
    Дизайн: A.Мустафаев
    Формат:70x90 1/32
    Эл.адрес: firuz_52@mail.ru
    Tel.:+994 50 413 3572

    "Renessans-A".2021

    ©Фируз Мустафа.2021.стр.,416




    Фируз Мустафа

    (Mustafayev Firuz Qədimalı oğlu)
    Баку-2021


    • oktyabr 2026, Firuz M.

  • 1
Dramatik pauzalar. Məruzə

Firuz Mustafa

Dramatik Pauzalar: Əvvəl Və Sonra Azərbaycan Dramaturgiyası qurultaylararası dövrdə (məruzə) Proloq Dramaturgiyamızın son illərdəki durumu ilə bağlı söhbət açmazdan əvvəl, təəssüf hissi ilə qeyd etməliyəm......

Trio. Rusca

Firuz Mustafa

Фируз МУСТАФА ТриО 1. Райский Цветок (роман) 2. Морское Кочевье (повесть-притча) 3. День Лошади (рассказ-триптих) Баку-2021 фируз мустафа ТриО роман.повесть.рассказ В представленную читателям книгу Фируза......

Луч. Qarışıqjanr. Rusca

Firuz Mustafa

Фируз МУСТАФА ЛУЧ Смешанные жанры Философия.Поэзия.Афорзмы.Эссе Баку.2026 фируз мустафа луч смешанные жанры Философия.Поэзия.Афорзмы.Эссе Творчество Фируза Мустафы, как философа, прозаика и драматурга, знакомо широкому кругу читателей......

Rasskazı. Frazı. Rusca

Firuz Mustafa

Фируз Мустафа Любовные послания на мёртвом языке Рассказы и фразы Баку.2026. фируз мустафа Любовные послания на мёртвом языке Рассказы и фразы Творчество Фируза Мустафы, как......

Teatr Meydanı. Roman

Firuz Mustafa

Teatr Meydanı Detektiv roman Bakı-2020 Teatr Meydanı (roman) Detektiv Dеtеktiv jаnrdа qələmə аlınmış "Teatr meydanı" əsərində bir-birini əvəz еdən gözlənilməz hаdisələr......

Roman. Povest. Rusca

Firuz Mustafa

Фируз МУСТАФА ПРОЗА Романы Повести Рассказы Bakı-2026 Фируз МУСТАФА Фируз Мустафа. Проза. Романы.Повести.Рассказы 2026.с.510.Баку. Редактор: Г.Мустафаева В книге представлена проза (романы, повести и рассказы) известного......

Oyunlar. Hikayeler. Türkce

Firuz Mustafa

Savaş Faslı Oyunlar. Hikayeler Dörtlükler. Onluklar Baku-2023 Savaş Faslı Oyunlar. Hikayeler Dörtlükler. Onluklar ünlü bir Azerbaycan yazarı ve filozofutur.......

Tiyatro oyunları. Türkce

Firuz Mustafa

Çatıdaki Bodrum Tiyatro Oyunları Baku-2026 Çatıdaki Bodrum Tiyatro Oyunları ünlü bir Azerbaycan yazarı ve filozofutur. 100'den fazla bilimsel, sanatsal......

Romanlar. Türkce

Firuz Mustafa

Cennet Çiçegi Romanlar BAKI.2026 Cennet Çiçeği romanlar Ünlü Azerbaycanlı yazar 'nın yeni kitabı, üç romanından oluşuyor. Bu romanlardaki olaylar farklı......

Mini- mono hekayələr

Firuz Mustafa

Mini- Mono- Mikro Hekayələr Bakı- 2021 mini- mono- mikro hekayələr Oxuculara təqdim edilən kitabda nın qələmə aldığı “mini-mono-mikro” (qısa) hekayələri......